Глава 3. Тайный совет и совет министров

Тайный совет

Ряд историков, в основном представителей ревизионистской школы, разделяет всю имперскую систему на две отдельные категории — нормативное государство, опиравшееся на законы, установленные процедуры и правовую ответственность, и прерогативное государство, опиравшееся на неформальное влияние и интриги. По сути, эти термины являются попыткой воскресить в новых условиях старый политический жаргон с проводимым в нем различием между верховенством закона и верховенством людей[1]. Термин прерогативное государство описывает накопление политической власти без соответствующего накопления юридической ответственности. Все историки данного направления сходятся в том, что вершиной структуры прерогативного государства и его наиболее ярким выражением был корпоративный орган советников галактического императора — его тайный совет, включавший самых могущественных сановников Империи. Члены совета назначались из представителей любых слоев общества и наделялись привилегией подачи советов престолу по всем государственным вопросам. Тайные советники не избирались публично, от них не требовалось соответствие каким-либо профессиональным стандартам и им дозволялось свободно заниматься своими личными делами (в т.ч. бизнесом), игнорируя в общем-то достаточно строгие имперские правила, касавшиеся конфликтов интересов. В числе членов тайного совета фигурируют многие из наиболее выдающихся имен палпатинистской эпохи. Если определить влияние как способность лица заставлять других делать то, что ему угодно, опираясь лишь на факт своего пребывания в определенном качестве, то членов тайного совета действительно придется признать весьма влиятельными лицами. [1]

Лорды и прочие члены достопочтенного тайного совета его императорского величества были официально инкорпорированы императорским декретом (контрассигнованным министром-председателем и генерал-прокурором его императорского величества по делам имперского государства) в 16рС через пять месяцев после провозглашения Палпатина галактическим императором. Установленные этим декретом иммунитеты и привилегии тайных советников оставались неизменными на протяжении всего последующего периода: иммунитет от судебного преследования в судах доминионов, иммунитет от ареста и задержания (за исключением случаев нарушения императорского мира[2]), конфиденциальность подаваемых престолу советов по вопросам государственной важности, освобождение от военной службы, от службы в качестве присяжного и от любой государственной службы и повинности, а также право на получение ежегодного жалования из личной казны его императорского величества. Тайные советники имели право на титулование достопочтенными и добавление букв PC после имени. В порядке старшинства они следовали сразу после пэров Империи. Поскольку советы, подаваемые тайными советниками, считались государственной тайной, любое собрание, включавшее более одного советника, с юридической точки зрения являлось консультативным обсуждением. Подобные мероприятия предоставляли тайным советникам правовую защиту, поскольку любые вопросы, затрагивавшие государственную тайну, не могли использоваться в ходе судебных разбирательств. Анализ рассекреченных документов показывает, что лишь менее 40% консультативных обсуждений представляли нечто большее, чем самое беглое обсуждение государственных дел. В основном же дискуссии касались придворных интриг и различных незаконных сделок, а статус консультативного обсуждения использовался в качестве юридической дымовой завесы.

Официальные заседания тайного совета проходили во дворце Звездной палаты (Camera Stellata) — обширном комплексе, расположенном в северной части площади Плиада ди ам Империум напротив Блистательной Порты Императорского дворца. Комплекс получил название в честь наиболее примечательной особенности своего внутреннего убранства — потолок зала совещаний был украшен огромной репродукцией галактики, а в купол из полированных плит черного мрамора были вмонтированы более десяти миллионов драгоценных камней. Палата была непревзойденным произведением искусства, о котором двукратный имперский лауреат Эбенн Кью3 Баобаб поэтично отозвался следующим образом: сверкает небо искрами без счета, и все они — огни, и каждый светит. С точки зрения количества мест для рассадки совещательный зал палаты был даже излишне щедр: его роскошные обитые дорогими тканями кресла, располагавшиеся концентрическими ярусами, могли вместить около тысячи тайных советников, в то время как самая большая собиравшаяся группа насчитывала едва ли более 600 человек. Обычно же на официальных заседаниях присутствовали около 200 тайных советников (включая присутствовавших удаленно, через голографическую связь). Отчеты показывают, что Палпатин единовременно принимал более двадцати тайных советников лишь в четырех случаях (хотя считается, что незадокументированных встреч было гораздо больше). Галактический император лишь дважды почтил своим присутствием Звездную палату, в том числе во время церемонии официального открытия дворца после завершения строительства, которое велось его любимой фирмой — Gehirn & Seele. [2]

Несмотря на это, решения, принимавшиеся тайным советом (пускай даже его рабочим меньшинством), имели силу закона на всех прочих территориях его императорского величества и публиковались как указы-в-совете, не требовавшие обязательной императорской санкции (в отличие от принимаемых сенатом законов). Таким образом, тайный совет позиционировался как конкурирующий с сенатом законодательный орган, использовавший в своих интересах лазейку в законах, согласно которой указы-в-совете считались административными распоряжениями, отдаваемыми от имени престола (забавно, что при этом сам престол даже не требовал своего формального согласия в форме императорской санкции) и, следовательно, не подпадавшими под действие строгих правил и норм, регулировавших законодательство, затрагивавшее имперское государство и доминионы. Кроме того, заседания тайного совета никогда не транслировались по ГолоСети, а информация о содержании обсуждений не обнародовалась и не публиковалась. Большинство решений принималось путем опроса присутствовавших советников, из-за чего у нас сохранилось лишь небольшое число записей, позволяющих прояснить, как именно голосовали те или иные из них по каким-то конкретным вопросам. Как и в случае с практикой консультативных совещаний, ретроспективно такое отношение к процедурным вопросам представляется продиктованным всё тем же стремлением предоставить тайным советникам и совершаемым ими неприглядным делам максимальную правовую защиту[3]. Отсутствие точных данных стало значительным препятствием для судебных процессов в Новой республике по делам о военных преступлениях, поскольку оказалось практически невозможно достоверно установить индивидуальную причастность отдельных лиц к наиболее спорным решениям тайного совета. [3]

Председательствующее в совете лицо именовалось лордом-председателем и к нему полагалось обращаться милорд председатель. Лорд-председатель совета являлся великим государственным сановником[4], официально назначаемым на должность престолом (в действительности, однако, решение принималось задолго до формального назначения). В большинстве случаев лорды-председатели были старшими советниками, сумевшими обеспечить себе сотрудничество (но далеко не обязательно лояльность) большинства членов совета. Формально лорд-председатель обладал практически абсолютной властью в том, что касалось процедурных и дисциплинарных вопросов в тайном совете, подобно тому, как подобной властью обладал канцлер в имперском сенате. На практике же, учитывая небрежность, с которой тайные советники подходили к регламенту работы, действительная власть лорда-председателя целиком зависела от его личного влияния. Такие председатели как Арс Дангор и Казыглу-бей правили железной рукой, обладая, по сути, диктаторским контролем над всем имперским государством. Другие же, как Р. Персиваль Вейнригкт и сэр Амбиорикс Най были не более чем рупорами гораздо более влиятельных придворных кругов, предпочитавших оставаться серыми кардиналами. Тем не менее, должность лорда-председателя всегда оставалась исключительно важной, чем объясняется большое число влиятельных сановников, занимавших это кресло. Многие лорды-председатели также входили в состав правящего совета, либо до, либо после своего назначения в тайный совет. [4]

В рамках конституционной теории все назначения на высшие государственные должности в имперском государстве, включая совет министров, коллегию моффов, дипломатическую службу, гражданскую службу и офицеров на комиссии галактического императора (ГИКО) осуществлялись престолом. На практике назначения министра-председателя и моффов контролировались тайным советом, хотя в этом случае их решения требовали получения императорской санкции (впрочем, обычно в подобных случаях тайный совет получал санкцию не от престола напрямую, а от правящего совета). Моффы обычно получали четырехлетние назначения на должности региональных губернаторов, а министр-председатель (неизменно являвшийся также тайным советником) назначался на должность по усмотрению галактического императора, т.е. на неопределенный срок, ограниченный лишь увольнением или отставкой. Теоретически тот же процесс должен был применяться и по отношению к прочим высокопоставленным назначениям, однако, в реальности министр-председатель сам занимался назначениями членов совета министров, а также высших чинов дипломатической и гражданской служб. Совет министров же просто штамповал его решения, контрассигнуя их подписями соответствующих профильных министров. Что касается верхушки ГИКО, то этими назначениями ведали верховный главнокомандующий, военный министр, министр навтики, а также министр государственной безопасности, вместе составлявшие специальный комитет по вопросам коллективной обороны и безопасности. Раз в полгода этот комитет представлял список кандидатов на адмиральские, генеральские и флаг-офицерские должности для утверждения совещательным комитетом по военным делам (при этом список, как правило, утверждался совещательным комитетом механически, без детального изучения и рассмотрения кандидатур). Сходным образом канцелярия министра-председателя раз в полгода готовила список лиц, рекомендуемых для награждения, представляя его в совещательный комитет по почестям и бенефициям. Вообще, принято считать, что придворное ведомство его императорского величества играло более важную роль в пожалованиях и присвоениях почестей, но тот факт, что большую часть чиновников придворного ведомства составляли тайные советники (а иногда и члены правящего совета) превращал этот вопрос в весьма горячо оспариваемый в геральдических кругах. [5]

Существовало два способа попасть в тайный совет. Первый (и самый престижный) заключался в получении назначения непосредственно от галактического императора, что немедленно придавало счастливцу имидж тщательно отобранного и лично назначенного престольного советника. Все эти мужчины и женщины, неформально именуемые в светской хронике собственными его величества людьми, были крупными политическими воротилами, среди которых можно было встретить аристократов, патрициев, промышленников, банкиров, капиталистов, политиков, ученых, адмиралов, генералов и, иногда, даже криминальных боссов (вроде принца Ксезаря Фоллинского, занимавшего пост главы черного солнца вплоть до своей гибели в 38рС). Когда люди говорят об императорских советниках, как правило, они имеют в виду именно собственных его величества, которые традиционно рассматривались как самые могущественные существа в Империи. Действительно, за всё время никто не был назначен гранд-моффом, не получив предварительного назначения в тайный совет. Хотя в консервативных кругах и господствует мнение, что ряды собственных его величества советников пополнялись исключительно за счет палпатиновских технократов (узкого круга помощников, сотрудников, экспертов и специалистов, иногда именовавшихся новыми людьми, которые окружали галактического императора еще в бытность его сенатором и верховным канцлером), в действительности многие из этих советников происходили из рядов имен и чисел (традиционной галактической элиты, состоящей из имен, т.е. древних родов и династий, и чисел, т.е. владельцев и руководителей самых могущественных межзвездных корпораций). Среди них были многие видные общественные деятели и промышленные магнаты, сделавшие выдающуюся карьеру в сенате или в судебной системе. Длительное существование мифа о палпатиновских технократах начисто игнорирует тот факт, что многие собственные его величества советники были выпускниками cursus honorum имен и чисел. Ирулан[5] даже предположила, что распространенность этого мифа и его статус непреложной истины проистекают из явного дискомфорта среди представителей высшего класса галактики степенью собственной вовлеченности в управление Галактической империей. Социологи называют такие случаи неудобной историей. [6]

Что же касается истоков мифа, то они объясняются достаточно просто: все тайные советники, чьи имена были на слуху, принадлежали к числу собственных его величества людей, членов т.н. императорского ближнего круга, состоявшего практически целиком из мужчин и женщин, приведенных к присяге в члены тайного совета в 16рС (когда в тайный совет практически в полном составе вошли члены военного кабинета Палпатина). В результате первые из собственных его величества в основном происходили из рядов сотрудников исполнительного аппарата верховного канцлера, правительства его превосходительства и консультативной комиссии военного совета. [7]

Вторым способом попасть в число тайных советников, пускай и гораздо менее престижным, чем прямое назначение, было вхождение в состав правительства его императорского величества на правах полноправного члена кабинета министра-председателя. Все министры-члены кабинета автоматически получали статус кандидатов в члены [тайного] совета, и хотя они также как и тайные советники именовались достопочтенными, но после своих имен они должны были ставить буквы CMC вместо PC. Кроме того, на них не распространялись в полном объеме привилегии и иммунитеты тайных советников (в т.ч. иммунитет от ареста). Подобный статус министров-членов кабинета проистекал из того факта, что само правительство технически являлось всего лишь специальным комитетом тайного совета, а следовательно каждый член кабинета в обязательном порядке должен был также входить в тайный совет. Члены правительства обладали правом голоса в специальных комитетах, но не имели голоса в постоянных комитетах тайного совета. Кроме того, они немедленно должны были прекращать свое выступление и передавать слово любому тайному советнику, пожелавшему выступить в комитете или в общем собрании (далеко не праздная мелочь, даже несмотря на традиционно небрежное отношение тайных советников к регламенту работы). Назначение кандидатов в члены тайного совета целиком и полностью находилось в руках министра-председателя, однако слабость положения этих советников второго сорта в сравнении с полноправными тайными советниками не позволяла даже самым амбициозным главам кабинета достичь чего-нибудь путем заполнения рядов тайного совета своими сторонниками. Кандидаты в члены совета могли в любой момент быть исключены из его рядов простым голосованием тайных советников (в этом случае они автоматически утрачивали и свое место в правительстве). Перейти же в разряд тайных советников кандидаты могли, лишь получив прямое назначение престола, либо будучи избранными голосами большинства тайных советников. В отличие от разноликого происхождения влиятельных воротил, составлявших круг собственных его величества людей, большинство кандидатов в члены совета были профессиональными политиками (причем большую их группу составляли бывшие сенаторы). Лишь 27% кандидатов в члены совета были повышены до полноправных тайных советников. [8]

Не все дела в тайном совете решались коллегиально. Зачастую правящий совет наделял отдельных тайных советников и кандидатов в члены совета особыми обязанностями и полномочиями, направляя их на т.н. миссии по сбору фактов и данных. Таковой была, например, поездка Коха Вешива с инспекцией миров Ядра в 35рС или направление Руфаана Тигеллинуса с миссией на Брентааль-IV в 38рС, где он возглавил расследование финансовых злоупотреблений со стороны местного губернатора. Другие задачи могли включать дипломатические поручения, например, представление личных интересов престола в стратегических регионах (вроде длительного пребывания сэра Майлза Панаки[6] нунцием при администрации Корпоративного сектора), надзор за секретными программами и проектами (вроде миссии лорда Родина Глиана Верпалионского на Лайанне для наблюдения за ходом проекта НОВА) или исполнение обязанностей полномочного представителя по какому-либо кругу вопросов (вроде назначения Брегиуса Голѳана уполномоченным по вопросам безопасности Ядра и Колоний в 38рС). В настоящее время принято считать, что многие из таких особых обязанностей распределялись среди членов тайного совета по прямому указанию Палпатина, и что зачастую они были не столько назначениями bona fides[7], сколько способом наказать провинившихся сановников, заставляя их впустую тратить свое время и силы вдали от дворца. Самым распространенным видом таких специальных поручений, распределявшихся среди членов тайного совета, были назначения на проконсульские должности для надзора за администрацией определенных космических регионов. Как отмечает Де ла Отьер в труде Пара-государство, объем проконсульских полномочий был обратно пропорционален личному влиянию назначенного проконсулом лица. Таким образом, наиболее могущественные тайные советники получали незначительные по своим масштабам территории для осуществления надзора, в то время как более слабые получали в управление огромные регионы, затмевавшие даже владения некоторых гранд-моффов. В своем анализе представители ревизионистской школы пошли еще дальше, показав (и весьма доказательно), что нередко подобные проконсульства включали территории, составлявшие базу власти другого соперничающего тайного советника (как, например, в случае с магнатом Косом Дашитом, который внезапно обнаружил, что большая часть его промышленной инфраструктуры внезапно оказалась переданной под управление его давнего придворного недруга Криспина Хоэдаака[8]). Как ревизионисты, так и историцисты сходятся в том, что такие преднамеренные вмешательства в сферы влияния сановников были результатом закулисных планов Палпатина, призванных держать советников под контролем. Заметная часть историков ревизионистского направления, возглавляемых Мал-и-Пансе[9], строит гипотезы, что Палпатин заходил еще дальше, вплоть до организации случайных убийств некоторых из собственных тайных советников. [9]

Политика в тайном совете была чрезвычайно запутанным и сложным делом. Практически каждый тайный советник, имевший за плечами несколько лет стажа, начинал проявлять признаки тяжелой формы паранойи (яростная настойчивость Вантоса Колла, утверждавшего, что кошка его любовницы готовила его убийство, была лишь самым известным, но далеко не единственным примером подобного рода). Если в сенате можно было уверенно выделить коалиции, политические конференции, партии и идеологические фракции, то в Camera Stellata не было места каким-либо организованным политическим группировкам. Политические организации не имели никакого или почти никакого контроля над приемом в тайный совет новых членов, а на парламентском жаргоне все тайные советники (и большинство кандидатов в члены совета) именовались кроссбенчерами[10]. Вместо ясно очерченной партийной политики деятельность совета куда чаще определялась и направлялась интригами при дворе дворов со всеми вытекающими из этого хитросплетениями придворной политики. На придворном жаргоне партия означала не организованную политическую группировку, а скорее свободную социальную сеть, центром которой был один (реже несколько) влиятельный придворный сановник (большинство таких сановников, разумеется, одновременно являлись тайными советниками). Ядром придворных партий была клиентела, система покровительства, практиковавшаяся правящим классом задолго до эпохи расцвета Республики. Система клиентелы включала патрона, предоставлявшего покровительство и защиту, и распределявшего милости и блага, и клиентов, пользовавшихся покровительством в обмен на социальные обязательства верно и преданно поддерживать своего патрона (на придворном жаргоне эти обязательства клиентов именовались присутствием, а совокупность всех приближенных клиентов одного патрона именовалась его клиентелой). Присутствие могло быть одолжено, обменяно или даже продано одним патроном другому. Отношения патрон-клиент также могли различаться: одни патронировали и покровительствовали своим клиентам, другие командовали, третьи владели ими. Некоторые соглашения о патронаже были заключены семь-восемь поколений тому назад и с тех пор обязательства, накладываемые ими, передавались по наследству. Тот факт, что далеко не обо всех фактах покровительства было известно (на придворном жаргоне такие клиенты именовались невидимками), превращал придворную политику и тайный совет в минное поле интриг, где патрон мог внезапно оказаться в долгу у более могущественного сановника, после чего его клиентела фактически абсорбировалась клиентелой кредитора, формируя более крупную и влиятельную сеть. По сути, придворные партии функционировали подобно сферам влияния в межзвездной политике. Как и сферу влияния, придворную партию можно рассматривать как своего рода индикатор объема власти. Подобно тому, как в межзвездной политике можно выделить супердержавы, великие, региональные и локальные державы, придворные партии также можно ранжировать по их весу и влиянию. [10]

Самые влиятельные из придворных, как правило, стремились подражать самому Палпатину, позиционируя себя как уважаемых государственных деятелей, к чьим советам прислушивается престол. Они всячески демонстрировали свое нахождение над схваткой, вне будничной политической грызни двора и тайного совета, предпочитая при этом манипулировать событиями и игроками из-за кулис. Такие придворные позволяли другим делать за них всю грязную работу, тщательно культивируя собственный образ объективных и солидных авторитетов, превращаясь, подобно канцлеру сената, в мини-палпатинов. Эти немногочисленные могущественные сановники, прозванные за отстраненность от суматохи и будничных интриг чистыми руками, и составляли ядро ближнего круга императора. Подобно статусу великой державы в межзвездной политике статус чистых рук был весьма желанным, но достигли его лишь самые близкие и облеченные особым доверием советники Палпатина — Сейт Пестаж, Арс Дангор, лорд Круйя Вандрон, Янус Гриятус, Сим Алу, Нефта и Са-Ди. Это была небольшая сплоченная группа помощников и ассистентов, десятилетиями игравших роль своего рода внутреннего кабинета Палпатина. Несмотря на свое огромное влияние, чистые руки, как правило, действовали тайно, через тщательно замаскированные сети шпионов, наемных убийц и внедренных агентов. Недавно рассекреченные документы финансовой отчетности позволили доказать, что чистые руки входили в 1% самых богатых существ в галактике, владея прибыльными молчаливыми партнерствами и крупными пакетами акций в самых значительных и доходных предприятиях галактики. Что характерно, эти сановники также были широко представлены среди членов Serenissimus’а.

Сразу за чистыми руками в неформальной придворной иерархии следовал более широкий круг влиятельных придворных, непосредственно вовлеченных в традиционные интриги и придворную политику. На придворном жаргоне эта группа именовалась белоперчаточниками, т.к. хотя входившие в ее состав существа и не обладали непогрешимостью чистых рук, однако при этом они всё равно оставались неприкосновенно чистыми. Наиболее активные придворные партии формировались именно вокруг белых перчаток, таких как Вильгаф Таркин, барон Тагге, Крен Блиста-Вейни, Геторикс Бартам и принц Ксезарь Фоллинский. В отличие от чистых рук, старавшихся скрывать свою клиентелу, белоперчаточников открыто окружали члены их свиты и приближенные. Несмотря на свою вторичность, белые перчатки были чрезвычайно могущественными. Преподавая остальным пример, Таркин как-то выставил свою кандидатуру на выборах президента социальной республики Эриаду и легко выиграл, не встретив сопротивления, поскольку весь сейм, включая семерых выдвинувшихся кандидатов, были частью его клиентелы. Чистые руки и белые перчатки распоряжались клиентелами таких размеров, что это превращало их в виртуальные государства. В Пара-государстве Де ла Отьер приводит обширную документацию, доказывающую, что эти группы придворных порой выступали в качестве патронов для целых звездных систем и мегакорпораций. [11]

В опубликованной анонимно статье в Журнале модернизма и научной мысли, издаваемом обществом политико-исторического товарищества, принцесса Лея Альдераанская (тогда только-только избранная в сенат) описывала чистые руки и белые перчатки как яркие звезды, лежащие в центре созвездий коррупционного влияния. Оставив в стороне полемику о политических взглядах и их влиянии на восприятие действительности, следует признать, что это превосходное описание деятельности придворных партий в совете. Вокруг этих могущественных групп собирались более мелкие придворные-патроны, иногда объединявшиеся между собой ради сохранения своей независимости, иногда продвигая на высокие посты своих клиентов. Эти придворные средневесы именовались серыми перчатками. Хотя их партии были куда менее многочисленными и влиятельными, чем партии тяжеловесов, тем не менее, они оказывали значительное влияние на Империю и ее дела. Ниже весьма широкого спектра серых перчаток находились еще более скромные черноперчаточники, имевшие собственную клиентелу, но не обладавшие влиянием, необходимым для самостоятельного участия в придворной политике в качестве ведущих игроков. Если чистые руки и белые перчатки были главнокомандующими придворных интриг, то серые перчатки выступали в роли генералов, а черные — в роли офицеров, находившихся куда ближе к событиям и имевших гораздо больше шансов сгореть, если что-то шло не так. Позор и немилость, скандалы, банкротство и насильственная смерть были куда более распространены среди черноперчаточников, нежели среди прочих категорий придворных (хотя примеры барона Тагге и принца Ксезаря служат яркими напоминаниями о том, что даже тяжеловесы не были застрахованы от превратностей судьбы). В самом низу придворной иерархии, ниже черных перчаток, находились грязные руки — простые пешки, которыми маневрировали и которых приносили в жертву в зависимости от обстоятельств. Однако размышляя о перипетиях придворной борьбы, не следует забывать, что даже грязные руки, которые при дворе не обладали ни малейшим весом и авторитетом, для всей остальной галактики выступали в качестве могущественных потентатов. В ряды черных перчаток и грязных рук входили министры-члены кабинета, сенаторы, моффы, губернаторы, высокопоставленные ГИКО и старшие чины гражданской службы. [12]

Совет министров

В административном отношении чиновники имперской гражданской службы подразделялись на разряды оплаты, сгруппированные таким образом, чтобы обеспечить паритет с эквивалентными званиями и рангами в вооруженных силах Империи[11]. Высшие чины гражданской службы — т.н. руководители высшего звена — делились на два класса: старшие профессиональные государственные служащие титуловались государственными секретарями, а политические назначенцы — министрами. Во многих доминионах и независимых государствах термин совет министров означал высший орган исполнительной власти и являлся синонимом терминам кабинет и правительство. Как ни странно, в имперском государстве ситуация обстояла иначе. Совет министров Галактической империи был коллективным органом, состоявшим из высокопоставленных политических назначенцев, возглавлявших различные министерства, ведомства и государственные корпорации, которые в совокупности и составляли имперское государство (ср. с коллегией моффов и сеймом губернаторов). Совет министров обладал полномочиями устанавливать набор принципов, регулирующих деятельность исполнительных органов власти на общеимперских началах. Во главе этой коллегии стоял министр-председатель Галактической империи, которого правильнее бы было назвать председательствующим министром, ибо он председательствовал в совете министров, являясь правопреемником республиканского министра по общим делам и de facto главы правительства. Министр-председатель контролировал все назначения министров и государственных секретарей, которые, разумеется, подлежали также высочайшему одобрению (выражаемому через тайный совет). Независимо от своего ранга, каждый министр получал служебные помещения в министерской аркологии и просторные кабинеты в здании совета министров — т.н. Министериуме — огромном пирамидальном комплексе, расположенном вдоль улицы Базилики напротив площади Союза со стороны сенатской Ротонды. Прочная ассоциация Министериума с улицей Базилики привела к тому, что название улицы стало широко использоваться в качестве метонима всего имперского правительственного аппарата. [13]

Несмотря на наличие в теории довольно обширных полномочий и власти, совет министров редко выступал в качестве чего-то большего, нежели просто административного органа, контролировавшего отпуска, выплаты жалования и различных пособий государственным служащим. Все мало-мальски важные вопросы решались советом министров через кабинет министра-председателя — специальный комитет тайного совета, официально именовавшийся правительством его императорского величества (явное повышение в ранге по сравнению с республиканским правительством его превосходительства). Хотя правительство ЕИВ практически целиком состояло из министров и действовало от имени совета, технически оно не являлось комитетом самого совета министров — эта важная особенность проистекала из-за причуды имперской конституционной теории. Поскольку все решения совета министров подлежали утверждению тайным советом, их внедрение приходилось откладывать до тех пор, пока тайный совет не удосуживался собраться и провести слушания по каждому конкретному вопросу. Проблема была решена достаточно просто: наделив узкий состав совета министров — кабинет министра-председателя — статусом специального комитета тайного совета, императорские советники изящно обошли необходимость обязательного утверждения ими всех решений правительства, что позволяло принимать нормативные акты и начинать внедрять их без промедлений и задержек. По этой же причине те из членов правительства, кто еще не входил в тайный совет в качестве полноправных тайных советников, получали ранг кандидатов в члены совета, в очередной раз обходя законодательные ограничения на объем полномочий членов совета министров. Более того, поскольку правительство ЕИВ представляло собой комитет тайного совета, состоявший из тайных советников и кандидатов в члены совета, все его заседания автоматически считались консультативными совещаниями, информация о которых не подлежала публикации, и материалы которых не могли рассматриваться в качестве доказательств в судах, что предоставляло дополнительную юридическую защиту некоторым министрам.

Правительство ЕИВ состояло из министра-председателя, ряда ключевых министров, возглавлявших самые важные министерства, а также некоторого числа высокопоставленных чиновников, назначенных министром-председателем. Непостоянство состава правительства объяснялось тем, что согласно конституционной теории оно вообще формально не существовало: основные законы никогда не определяли, в какой именно форме должна была исполняться власть престола, а сенатские законы всегда заканчивались указанием, предписывавшим возложить контроль за их исполнением тому или иному ответственному министерству имперского государства (аналогично указы в совете адресовались ответственному министру престола). За несколькими исключениями министерства создавались не на основании первичного законодательства, а скорее на основе организационных планов, разрабатывавшихся канцелярией министра-председателя. Фактически это предоставляло министру-председателю большую свободу во всем, что касалось дробления и объединения различных ведомств исполнительной власти, разделения и объединения сфер ответственности, перемещений и перестановок в кабинете и создания такого числа министерских портфелей, какое ему в данный момент требовалось. В итоге роль министров в правительстве целиком и полностью зависела от личности министра-председателя. Сильные председатели, вроде Грациана Пильдр’ѳа, вытесняли на второй план и подавляли свой кабинет, принимая почти все политические решения единолично и оставляя своим коллегам лишь слепое исполнение приказов. Более слабые же, вроде Бейла Антиллеса, предпочитали более коллегиальный и основанный на консенсусе стиль управления. Число членов правительства также могло существенно различаться: в разное время в его состав единовременно входили от десяти до тридцати пяти членов. Дабы работа правительства не зависела от подобной модульности, его официальный зал заседаний — знаменитая Государственная зала со стенами, отделанными алыми панелями (один из наиболее роскошно убранных залов во всем комплексе Звездной палаты), — был значительно больше, чем это диктовал реальный состав правительства, так что министр-председатель мог легко удвоить или даже утроить число министров, не опасаясь за рассадку. Подобно Министериуму и Базилике, термин Государственная зала использовался метонимично для обозначения всего правительства Галактической империи. [14]

Правительство обладало прямым контролем над политикой на общеимперском уровне и могло активно влиять на дела доминионов, внося соответствующие законопроекты в сенат. Правительство также осуществляло право руководства в отношении прочих территорий его императорского величества через министерство колониальных дел и министерство внешних территорий. Неприятным побочным эффектом столь широких полномочий была двойная ответственность правительства перед тайным советом и сенатом. Министр-председатель назначался лордом-председателем тайного совета, чтобы служить по усмотрению галактического императора (т.е. на неопределенный срок), однако его можно было сместить множеством способов помимо увольнения или принуждения к добровольной отставке. Министр-председатель был обязан сохранять доверие большинства членов тайного совета — со всеми их византийскими придворными приемами, невидимой клиентелой и тайными джентльменскими соглашениями — и в случае утраты этого доверия он должен был уйти в отставку. Аналогичным образом, министр-председатель должен был сохранять доверие большинства в сенате и уходить в отставку в случае вынесения отказа в поставках или отклонения сенатом законопроекта, обозначенного как вопрос доверия. Но, самое опасное, министр-председатель также мог лишиться своего поста в том случае, если против него выступали члены собственного кабинета, массово подавая в отставку. Именно последняя причина играла основную роль в падении министров-председателей на протяжении всей палпатинистской эпохи. Министрам-председателям приходилось постоянно лавировать, стараясь удовлетворить различные (и зачастую враждебные друг другу) группы интересов, пытавшиеся установить прочный контроль над некоторыми правительственными портфелями. Рискуя прогневать ту или иную группу, министр-председатель одновременно рисковал и собственной жизнью: около 20% всех имперских министров-председателей покинули свой пост в результате насильственной смерти.

Подобно придворным группировкам, эти т.н. молчаливые фракции не были организованными политическими партиями и даже не состояли из одних лишь государственных служащих. Как правило, они были чем-то вроде клубов единомышленников, куда входили тайные советники, сенаторы, министры, старшие чиновники, армейские и флотские офицеры и даже частные лица. Разными правдами и неправдами эти фракции сумели достичь контроля над какой-то сферой управления (хотя нередко на одном и том же поле могли действовать несколько фракций), стремясь не только упрочить и обезопасить, но и расширить свою власть. Вопреки своему прозвищу, молчаливые фракции вовсе не были молчаливыми. Без малейших колебаний они доставляли немало хлопот министрам-председателям, если полагали, что те недостаточно прислушиваются к их пожеланиям. Не менее пятнадцати правительств пали в результате массовых отставок министров, спровоцированных молчаливыми фракциями (включая кабинет Грациана Пильдр’ѳа — одного из самых сильных министров-председателей, когда-либо занимавших этот пост). Самыми могущественными были молчаливые фракции, контролировавшие имперскую навтику. Доминирующая во флоте фракция, как правило, обладала достаточным политическим влиянием, чтобы установить контроль над несколькими правительственными портфелями (обычно, это были министерства навтики, космоса, межзвездного транзита, торговли и прочие ведомства со схожим профилем, до которых могли дотянуться руки флотской верхушки). Почти таким же влиянием обладали армейские фракции (контролировавшие министерства войны, боеприпасов, колоний и промышленности), фракции разведки (контролировавшие министерства безопасности, внутренних дел и информации) и КОМСОНП (контролировавший министерства культуры, юстиции и исправительных учреждений). Аналогичным, хотя и значительно меньшим, влиянием обладали лоббисты и фракции галактического трудового фронта, галактической лиги корпоративной политики, галактической банковской группы и межзвездного валютного фонда. В целом, влияние фракций ослабевало по мере их удаления от зон своих основных интересов и попыток вторгнуться в зону интересов других фракций, однако их силу никогда нельзя было недооценивать. Даже в тех случаях, когда министры-председатели могли позволить себе не назначать на министерские должности лиц, входивших в те или иные фракции, они все равно должны были следить за тем, чтобы их кандидаты как минимум отвечали интересам соответствующей фракции, считающей данное министерство своей вотчиной, что весьма серьезно ограничивало свободу действий министра-председателя. В результате более-менее широкие круги общественности никогда не имели более чем смутного представления о реальных силах, определявших политику правительства. Молчаливые фракции в полной мере проявляли свою молчаливость в том, что касалось освещения их деятельности в СМИ и общения с прессой. Вместо этого они предпочитали действовать тихо через сторонников в тайном совете, сенате и совете министров, зачастую противодействуя заявленным министром-председателем направлениям и целям правительственной политики. [15]

Уязвимость правительства перед внутренними интригами затрудняла его использование в качестве инструмента проведения крупномасштабных политических изменений и правительственного руководства. В сочетании со сравнительной слабостью позиций правительства в тайном совете (кандидаты в члены совета не обладали правом голоса в постоянных комитетах и общем собрании) это означало, что на практике правительство в весьма незначительной степени влияло на общее руководство политикой Империи. Такая парадоксальная ситуация, по мнению историков-ревизионистов, была создана умышленно с целью сокрытия истинного места сосредоточения и направления власти в Империи. Несмотря на свой придворный статус перчатки, министр-председатель был неспособен проводить сколь-нибудь значительных изменений и реформ ни в одной из областей, кроме самых поверхностных. Чтобы добиться чего-либо существенного и долгоживущего, ему пришлось бы пройти по политическому минному полю, простирающемуся от сенатской Ротонды до Звездной палаты, пробираясь по пути через Министериум и Государственную залу, через задымленные служебные помещения и шумные вестибюли, занятые клиентами-невидимками и представителями молчаливых фракций. Несмотря на все свои атрибуты власти и влияния, правительство его императорского величества во многом представляло собой тщательно продуманную пантомиму, призванную скрыть тот факт, что реальная власть в Империи осуществлялась невидимыми кликами придворных сановников и интриганов. Хотя Ирулан и другие представители исторической школы не соглашаются с выводами ревизионистов о наличии какого-либо осознанного умысла, они заимствовали у своих оппонентов поэтическую фразу, весьма точно говорящую о правительстве Империи как о шуме и страстях, в которых смысла нет[12].

Заключения и пояснения

[1] Термины нормативное государство и прерогативное государство заимствованы нами из классической работы британского историка Ричарда Эванса Третий рейх у власти, 1933-1939. Термин тайный совет в источниках Расширенной вселенной не встречается. Мы используем его с целью проведения четкого различия между собранием императорских советников и правящим советом, упоминаемым в лоре под различными названиями.

[2] Статус Эбенна Кью3 Баобаба как двукратного имперского лауреата зафиксирован в Galactic Phrase Book & Travel Guide. Приводимое описание Звездной палаты представляет собой цитату из трагедии У. Шекспира Юлий Цезарь. Оценка численности тайного совета опирается на данные из Imperial Sourcebook, утверждающие, что хотя насчитываются сотни советников, император единовременно путешествует или консультируется не более чем с несколькими десятками из них. Работа Ultimate Visual Guide идет еще дальше, сообщая, что для сохранения их уровня паранойи и чувства политической незащищенности император никогда не встречается более чем с двенадцатью советниками одновременно.

[3] Утверждение о том, что полномочия совета распространяются на управление территориями опирается на Imperial Sourcebook, где указывается, что император предоставил своим советникам право изменять элементы планетарных правительств, будь то правительственные процедуры или состав членов руководящих органов, дабы удостовериться в том, что они следуют воле Империи. Тот же источник сообщает, что губернаторы выбираются советниками императора, что планетарные губернаторы сектора находятся под контролем моффа, а мофф отвечает перед [соответствующим] императорским советником и что советники коллективно направляют ход государственного аппарата Империи.

[4] Арс Дангор описывается как личный представитель и исполнитель воли императора в Imperial Sourcebook и Death Star Technical Companion. Занятие им должности лорда-председателя совета является нашей гипотезой, основанной на общеизвестном положении Дангора как одного из самых могущественных людей в Империи (той же логикой мы руководствовались, определив его статус в период, предшествующий битве при Явине, как должность председателя правящего совета).

[5] В Imperial Sourcebook утверждается, что тайные советники обычно назначают планетарных губернаторов, а также некоторых моффов и направляют ход государственного аппарата Империи (хотя источник также добавляет, что многие из таких назначений являются не более чем утверждением по голографической связи кандидатур, уже отобранных императором). Их контроль над военными делами обусловлен способностью оттеснять на задний план моффов, перехватывая у них при необходимости оперативное командование секторными группами (советники, имперское верховное командование и, разумеется, сам император могут в любой момент перехватить контроль над входящими в состав секторных групп флотами).

Дипломатическая служба упоминается в Imperial Sourcebook, где отмечается, что она, в том числе, доводит до сведения имперских колониальных администраторов общие программные заявления, исходящие от императора и, шире, федерального центра. Дипломатическую службу не следует путать с отделом дипломатических служб (ДиплоСлуж) оперативного бюро имперской разведки. Императорский совещательный комитет по военным делам вскользь упомянут в Imperial Sourcebook, где повстанческой ячейке удалось перехватить адресованный указанному комитету отчет, исходивший от старших офицеров департамента военных исследований, касающийся некоторых особых технологий и оружия массового поражения в имперском арсенале. Статус совещательного комитета как одного из органов тайного совета выведен нами логически.

[6] В Ultimate Visual Guide говорится, что император лично отбирает сановников с сотен различных миров, которые будут служить ему в качестве советников.

Принц Ксезарь впервые появляется в качестве доверенного лица и конфидента императора в Shadows of the Empire. Тот же источник определяет его статус как главы преступной организации черное солнце — пост, который принц занимал вплоть до своей гибели от рук Дарѳа Вейдера. Официально Ксезарь считался законопослушным бизнесменом и крупным судоходным магнатом, его статус тайного советника предполагается нами, исходя из факта очевидной близости к императору (в частности, принцу было позволено наблюдать за частным сеансом голографической связи между императором и лордом Вейдером).

[7] Императорский ближний круг был охарактеризован в Star Wars Encyclopedia как группа министров и губернаторов, наиболее приближенных к императору в период, предшествовавший битве при Эндоре. Существование канцелярии (офиса) верховного канцлера Республики упоминается в 13:5:23 Republic Emergency Broadcast System (HoloNet News), а консультативной комиссии военного совета — в Revenge of the Sith: The Visual Dictionary (где указывается, что этот орган отвечал за развертывание клонов-специалистов в период Войн клонов).

[8] На существование кабинета и должностей министров-членов кабинета прямо указывает цитата из X-Wing Rogue Squadron: The Rebel Opposition, когда губернатор Норквест упоминает о своих ожиданиях вскоре принять влиятельных гостей, которые поднимут меня на следующую ступень — посла или, возможно, члена кабинета.

[9] В Imperial Sourcebook указывается, что император регулярно направлял советников, не входивших в его ближайшее окружение, с миссиями по сбору информации или распространению дезинформации через соответствующие каналы (эти миссии удерживали советников в изоляции друг от друга, обеспечивая их постоянную зависимость от императора).

Ознакомительный тур Коха Вешива (закончившийся его захватом и похищением восставшими имперцами, ставшими повстанческими каперами) упоминается в The Far Orbit Project, а расследование Руфааном Тигеллинусом случаев незаконной инсайдерской торговли на Брентаале-IV — в 'Governor Maclain Under Investigation' / The Official Star Wars Adventure Journal, No. 14.

Капитан Панака был начальником службы безопасности королевы Амидалы в период набуанского инцидента (как показано в The Phantom Menace). В Inside the Worlds of Star Wars Trilogy показано, что Панака был давним союзником и последователем Палпатина, возведенным в ранг моффа в 39рС. Должность имперского советника, служившего личным представителем императора при администрации Корпоративного сектора, упоминается в Han Solo and the Corporate Sector Sourcebook. Рыцарское звание, имя и служба в этом качестве того самого Панаки в источниках Расширенной вселенной не упоминаются.

Родин Глиан Верпалионский, бывший имперский сенатор и близкий друг покойного гранд-моффа Таркина, прибыл на Лайанну в качестве имперского куратора проекта НОВА, разрабатываемого концерном Технологии Санте/Сайнара. Связанные с этим события описываются в Mission to Lianna. Назначение Брегиуса Голѳана для осуществления надзора за безопасностью региона Ядра и Колоний в сотрудничестве с министерством безопасности упоминается в 'Imperial Advisor Golthan Leaves Court' / The Official Star Wars Adventure Journal, No. 13.

В Imperial Sourcebook описывается продуманная система антагонистического управления, созданная Палпатином, при которой советнику предоставлялся контроль над администрацией тех систем, которые были оплотами одного из соперников, и советники с более слабой политической базой получали более широкие надзорные полномочия, чем советники с сильной политической базой. В Ultimate Visual Guide миссии по сбору фактов сочетаются с системой антагонистического управления: утверждается, что каждому высокопоставленному сановнику вменяется в обязанность сбор информации о положении дел в родной системе конкурирующего сановника, что отбивает у них охоту вступать в тайные союзы.

Император Кос Дашит (лорд Альдераана, консул верховного трибунала и правитель Галактической империи) и Криспин Хоэдаак (недавно назначенный губернатор Аквилейских систем, первый лорд Аквилейской системы и сопредельных территорий) были двумя из пяти членов верховного трибунала, появляющимися на страницах The Star Wars: Rough Draft. В канонических источниках они не зафиксированы.

В Ultimate Visual Guide сообщается, что когда император желает назначить новых советников для своего круга, он убивает старых по собственной прихоти.

[10] Вантос Колл был членом верховного трибунала, вступившим в заговор с Дарѳом Вейдером и Криспином Хоэдааком с целью захвата власти в Галактической империи, как показано в The Star Wars: Rough Draft. В канонических источниках он не появляется.

[11] Барон Орман Тагге впервые появляется в 'Siege at Yavin!' / Star Wars Vol. 1, No. 25. Он является самым ранним известным нам примером сановника, имеющего мощную партию при дворе. Источником силы и власти барона является то, что помимо статуса главы древнего дома Тагге он также возглавляет исключительно мощную компанию, ТаггеКо. (один из крупнейших конгломератов в галактике), всецело распоряжаясь ее ресурсами. Гранд-мофф Бартам впервые появляется в 'Betrayal' / Empire, No. 1-4.

[12] Дарѳ Вейдер ослепил барона Тагге при помощи своего светомеча (в 'Evasive Action: Endgame') и вполне откровенно взял на себя ответственность за последующее его убийство в дуэли на светомечах (в 'Red Queen Rising' / Star Wars, Vol. 1, No. 36). В Shadows of the Empire лорд Вейдер отдал прямой приказ своим кораблям провести бомбардировку, в результате которой погиб принц Ксезарь и был уничтожен его роскошный скайхук, паривший над Имперским Центром.

[13] Мы полагаем, что здания министерств традиционно представляли собой аркологии, по аналогии с министерскими комплексами Республики, чье министерство науки располагалось в Аркологии Миниски ('Ministry of Science Continues Hypermatter Studies' / HoloNet News, Vol. 531, No. 50), а судебный департамент — в Судебной аркологии ('People's Inquest Demand Jedi Budget Report' / HoloNet News, Vol. 531, No. 48).

[14] Занятие Бейлом Антиллесом должности министра-председателя (как и существование самой этой должности) является нашим вольным допущением.

[15] Имперское министерство космоса упоминается в Galaxy Guide 6: Tramp Freighters, министерство межгалактического транзита — в 'The Free-Trader's Guide to Sevarcos' / The Star Wars Official Adventure Journal, No. 2, а министерство энергетики — в Shadows of the Empire Sourcebook.

Существование министерства безопасности упоминается в 'Imperial Advisor Golthan Leaves Court' / The Official Star Wars Adventure Journal, No. 13, а министр финансов упомянут в 'The Path to Nowhere' / Rebellion, No. 1-5.

Министр культуры упомянут в Shadows of the Empire Sourcebook (согласно этому источнику, в 38рС не названный по имени министр культуры регулярно получал взятки от черного солнца), а имперское министерство исправительных учреждений — в Han Solo and the Corporate Sector Sourcebook (глава этого министерства именуется министром исправлений).

Галактическая лига корпоративной политики была политическим консорциумом, включавшим самые могущественные мегакорпорации галактики (связанные с Палпатином тайными коррупционными схемами, предшествовавшими его избранию верховным канцлером). Эта организация довольно подробно описана в Han Solo and the Corporate Sector Sourcebook. Именно галактическая лига корпоративной политики стояла за планами реорганизации и реконструкции Корпоративного сектора и учреждения его администрации.

[16] В Dark Empire Sourcebook указывается, что все ключевые решения, принимаемые министрами и советниками, подлежали личному утверждению избранными слугами [Палпатина]. Приводимое Ирулан поэтичное описание правительства представляет собой цитату из Макбета У. Шекспира.

[17] Термин мини-палпатины для обозначения чистых рук при дворе был вдохновлен одноименной статьей за авторством г-на Уэйна По.

Примечания

[1] Отсылка к концепции правового государства как государства законов, а не мужей (согласно Аристотелю)

[2] Отсылка к пониманию общественного порядка в британской правовой традиции, где данный термин официально именуется The King's (или Queen's) Peace, будучи неразрывно связан с королевской прерогативой

[3] Отсылка к практике ведения дел советским политбюро в 1930-1940-х гг., когда заседания не стенографировались (за исключением отдельных вопросов повестки, по которым заранее было известно, что лидеры партии собираются проинформировать сравнительно широкие круги руководящих кадров)

[4] Отсылка к британской традиции существования т.н. великих государственных сановников (Great Officers of State), назначаемых короной и выполняющих различные функции, не обязательно лишь церемониальные

[5] Очередная авторская пасхалка, являющаяся отсылкой к принцессе Ирулан из вселенной Дюны. Помимо прочего, Ирулан была выдающимся историком

[6] Каноничное имя Панаки (Куарш) появилось в источниках Расширенной вселенной лишь с выходом The Essential Guide to Warfare в 2012 г. В клубе Корианская империя — Императорские гвардейские силы мофф Панака носит полное имя сэр Майлз Куарш Панака

[7] Добрая совесть (лат.) — римский правовой термин, означающий добросовестность. В данном случае имеется в виду, что галактический император практиковал назначения и поручения для своих сановников, бывшие на поверку формой мягкой опалы

[8] Отсылка Публия к персонажам ранних черновиков сценария A New Hope, где фигурировали император Кос Дашит (Cos Dashit) и один из его сановников по имени Криспин Хоэдаак (Crispin Hoedaack). Примечательно, что имя Кос на довольно долгое время закрепилось за императором Палпатином в русскоязычном фандоме конца 90-х — начала нулевых годов

[9] Отсылка автора к англо-норманской максиме Honi soit qui mal y pense (пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает) — девизу британского ордена Подвязки. В данном случае фразе mal y pense (плохо подумает) придан вид испанской фамилии (Mal-y-Pense)

[10] Отсылка автора к британской практике, где беспартийные члены палаты лордов именуются crossbenchers, поскольку их сиденья располагаются перпендикулярно скамьям для членов правительства и оппозиции (расположенным друг напротив друга)

[11] Для русских читателей более знакомыми будут понятия табель о рангах и тарифная сетка

[12] Цитата из Макбета У. Шекспира