Глава 4. Суды и система юстиции

Ко временам поздней Республики судебная система представляла собой выжженную пустошь, где царили отупляющая волокита, нелепости и неоправданные решения в системе судопроизводства, несовместимые друг с другом правовые кодексы и гнетущее чувство тщетности всего сущего. На то, чтобы дело хотя бы дошло до зала суда обычно уходили годы, не говоря уже о последующей за этим бесконечной череде апелляций и кассаций судебных решений в судах высшей инстанции. Тяжеловесное прецедентное право, непрерывно развивавшееся на протяжении двадцати пяти тысяч лет, и огромное количество судебных прецедентов в списках означали, что суды оказывались парализованными, а их решения утрачивали свою актуальность. Судебная защита превратилась в анекдот, а сравнительная легкость размещения наград за голову, получения каперских патентов и организации внесудебных расправ в качестве альтернатив межзвездному арбитражу способствовали неуклонно сгущавшейся атмосфере насилия. Ситуацию лишь усугубляли милитаристские выходки межзвездных мегакорпораций, регулярно прибегавших к предложениям по продаже канонерок всем желающим для защиты своих прав интеллектуальной собственности и доли рынков. Мегакорпы поспешно и легкомысленно играли с законом, не утруждая себя даже заблаговременной подготовкой качественной юридической защиты: в ход шли навязанные сфикковым[1] республикам соглашения и принятое постфактум законодательство, слепленное на скорую руку. Корпорации были убеждены в том, что в случае чего они легко похоронят любые иски под горами судебных процедур, и в этом они были недалеки от истины: на урегулирование иска Дез Этуаль к компании ТаггеКо ушло 67 лет, так что стороны процесса на момент завершения дела приходились внуками тем, кто присутствовал при его возбуждении. Судебная система стала столь медлительной и безразличной, что политические стратеги повсеместно рассматривали судебное урегулирование куда менее практичным шагом, чем вынесение вотума недоверия. Бессилие судебной системы Старой республики стало одним из ключевых вопросов предвыборной повестки коалиции НПЦМ-НД, выдвинувшей кандидатуру Палпатина Набуанского на должность верховного канцлера. Позднее Палпатин сделал судебную реформу важнейшим элементом своего пакета политических инициатив Новый Порядок, после того как занял кресло канцлера в 3рС. В этом случае предвыборные обещания Палпатина вовсе не были пустой болтовней: он действительно создал специальную экспертную комиссию при исполнительном аппарате верховного канцлера, занимавшуюся проверкой кандидатур на судейские должности, добился принятия ряда ключевых законопроектов и, в конечном счете, в ручном режиме осуществил большую часть назначений на высшие должности в судебной системе. Вскоре влияние Палпатина в судах стало столь повсеместным и всеобъемлющим, что в сенате даже зародились серьезные опасения, что верховный канцлер полностью контролирует судебную систему и потому никакие его действия не смогут стать объектом судебных разбирательств. [1]

Мало какой вопрос в постпалпатиновскую эпоху вызывал такие же споры на политической арене, как уровень контроля императором над судебной системой. По вполне очевидным причинам те, кто сумел извлечь для себя значительную выгоду в период его правления, были кровно заинтересованы в том, чтобы имперские суды считались справедливыми и беспристрастными, пускай и драконовскими. Наиболее же радикальные представители антиэлитарной[2] партии требовали аннулирования вообще всех судебных решений, вынесенных судьями-назначенцами и протирателями штанов на том основании, что такие решения не могли рассматриваться как имеющие обязательную силу. Впрочем, несмотря на политические разногласия, почти все сходятся в том, что система правосудия Старой республики была импортирована и инкорпорирована в систему правосудия Империи в более-менее целостном виде, включая систему самих судов и исполнявших их решения органов исполнительной власти. Главным нововведением имперской системы было объединение административных функций нескольких судебных органов в рамках судейской коллегии[3]. Основные же дискуссии в научном сообществе ведутся вокруг вопроса о том, можно ли считать судебную систему оставшейся в целом неизменной, исходя из того, что ее контролировал Палпатин.

Суды

Судом высшей юрисдикции в рамках имперской системы был верховный суд Галактической империи, унаследованный в полном составе от прекратившей существование Республики. В рамках преобразований титул председательствующего в суде изменился с главного судьи Галактической республики на более скромное определение лорд-судья-председатель верховного суда Галактической империи (что отражало доктрину, согласно которой главой всей судебной системы и, следовательно, главным судьей Галактической империи был сам престол). Лорд-судья-председатель контролировал повестку дня суда и отвечал за все административные и процедурные вопросы. Кроме того, ex officio он являлся также деканом судейской коллегии, членом совета регентов Университета и канцлером галактического музея. Остальные члены верховного суда были представлены лордами-судьями, следовавшими в порядке старшинства в одном ряду с пэрами Империи. По традиции, уходившие в отставку судьи верховного суда сами становились пэрами: лорды-судьи получали графства, а лорды-судьи-председатели — герцогства. Все назначения в верховный суд осуществлялись престолом по представлению министра-председателя и специального комитета тайного совета по вопросам правосудия и законов, хотя обычай предоставлял лорду-судье-председателю неформальное право вето на прием любых кандидатур, которых он считал нежелательными (что превращало верховный суд в самоназначаемую элиту). Будучи назначенным в верховный суд, лорд-судья занимал это кресло по усмотрению галактического императора (хотя на практике это скорее означало при хорошем поведении, устраивающем верховную власть), т.е. он не мог быть уволен в обычном порядке, хотя и мог быть удален из состава суда за недостойное поведение. [2]

В теории верховный суд был равен сенату, будучи одним из основных воплощений суверенных прав престола. Он обладал первоначальной юрисдикцией в делах, касавшихся высших должностных лиц и послов (в некоторых случаях это право распространялось и на высших чиновников доминионов), а также в делах, в которых доминионы выступали сторонами в качестве полусуверенных государств. В остальных случаях верховный суд служил апелляционной инстанцией для судов низшей юрисдикции, в т.ч. верховных судов доминионов, что позволяло (по крайней мере, в теории) отменить любое судебное решение, вынесенное верховным судом доминиона, даже если собственные законы доминиона не допускали подобной апелляции. В системе имперской юстиции не существовало правила о недопустимости двойного инкриминирования — обвиняемого можно было судить несколько раз за одно и то же правонарушение, исходя из того принципа, что поскольку престол в полной мере и объеме делегировал суду полномочия следить за осуществлением правосудия, эта обязанность превалировала над правом индивида на защиту от судебного преследования из-за неподготовленности стороны обвинения. Вероятно, величайшая власть верховного суда проистекала из его права выносить решения о конституционности законов, статутов и указов в совете. Однако, подобно сенату и тайному совету, верховный суд также не обладал полным суверенитетом в своей сфере: решения суда в теории могли быть отменены непосредственно правящим советом или престолом, хотя на практике подобные прецеденты не случались. В 19рС Палпатин повелел верховному суду перебраться из старого комплекса здания Галактических судов правосудия (где он размещался совместно с некоторыми нижестоящими судами) в новое здание Курии ди Транквилитас[4] — специально воздвигнутый центральный элемент нового комплекса имперского Двора правосудия, окружающего Судебную плазу на Глитаннайской Эспланаде. Как и большинство построек, воздвигнутых палпатиновскими фаворитами из Gehirn & Seele, новый Двор правосудия строился в расчете на создание психологического эффекта: заседавшие в центральной зале лорды-судьи были окружены величественным ореолом, создаваемым огнями Императорского дворца. [3]

Непосредственно за верховным судом в иерархии судебной системы Империи шли суды первого класса — апелляционные суды, имевшие либо астрографическую, либо предметную юрисдикцию. Существовали апелляционные суды для каждого из регионов Империи, а также отдельные апелляционные суды вооруженных сил и имперского государства. Апелляционный суд по делам имперского государства был старшим судом среди всех судов первого класса, рассматривавшим апелляции различных судов второго класса (специализированных судов с предметной общеимперской юрисдикцией). Каждый апелляционный суд, как правило, состоял из тридцати-сорока лордов-судей в апелляции[5], которые ротировались между судебными коллегиями и рассматривали дела по поручению председателя соответствующего суда. К заседающему в суде лорду-судье полагалось обращаться милорд или миледи (вместо более традиционного ваша честь), председатель суда же носил титул лорд главный судья[6]. Региональные апелляционные суды располагались в больше походивших на дворцы зданиях курий, расположенных на планетах соответствующих регионов. Как правило, это были региональные столицы, хотя хватало и исключений, когда суды располагались на иной планете, нежели региональное правительство. Предметные же апелляционные суды (по делам вооруженных сил и по делам имперского государства) базировались на Имперском Центре, во впечатляющих зданиях Курии дар Солациум[7] и Курии ди ам Солитудас[8], расположенных справа и слева от комплекса Курии ди Транквилитас, находившегося в самом центре Двора правосудия в сердце Империал-Сити. Престиж судов первого класса был весьма значителен: лорд-судья в апелляции в порядке старшинства стоял выше региональных губернаторов и сенаторов. Если лорды-судьи оказывались вовлечены в придворную политику, они обычно автоматически оказывались в рядах серых перчаток просто по факту своих должностей.

Суды второго класса представляли собой предметные суды с общеимперской юрисдикцией. Подобно верховному суду и судам первого класса их юрисдикция от случая к случаю затрагивала и территории доминионов (равно как и прочие территории его императорского величества). В основном им приходилось заниматься урегулированием вопросов, связанных с межзвездной торговлей, претензиями и спорами по контрактам против имперского государства, законами об интеллектуальной собственности, а также спорами, касавшимися регулирования занятости и предоставления льгот в имперском государстве. Суды второго класса включали суд межзвездной торговли, претензионный суд, суд интеллектуальной собственности, суд по контрактам и меритократический суд (старая шутка, бытовавшая в среде журналистов ГолоСети, гласила, что существовал еще особый суд общественного мнения, разбиравший плохо отредактированные статьи, попадавшие в СМИ). Хотя по закону эти суды могли заседать в любой точке Империи, на практике работавшие там судьи редко покидали свои помещения в комплексе имперского Двора правосудия (суды второго класса не были пожалованы правом на собственную курию). Состав каждого из судов регулировался законом, однако в большинстве случаев они насчитывали 40-50 членов, именуемых высокими судьями[9]. Председатели судов второго класса именовались председательствующими высокими судьями[10]. По большей части высокие судьи держались в стороне от политики, строго придерживаясь текстов законов и усердно работая над разбором малопривлекательных, но, тем не менее, важных дел.

Судами третьего класса считались окружные суды, без сомнения, самые многочисленные среди всех. Границы судебных округов, как правило, совпадали с границами секторов, хотя бывали и случаи, когда один сектор мог включать несколько округов (в густонаселенном Ядре на один сектор в среднем приходилось 3-4 судебных округа). Таким образом, общее число окружных судов в Империи исчислялось тысячами. Это были суды первой инстанции для рассмотрения всех исков в своем судебном округе, предъявляемых в рамках имперского законодательства. В отличие от апелляционных судов, окружные суды не обладали апелляционной юрисдикцией в отношении доминионов. Их размеры и престиж также были переменчивы. Так, в Лазоревом секторе (стойко-монархическом) существовало три окружных суда, в каждом из которых насчитывалось около пятидесяти секторных судей и все они были уважаемыми членами местного истеблишмента. В открыто же республиканском Альдераанском секторе имелся всего один окружной суд, насчитывавший двенадцать секторных судей, которых местные власти рассматривали как имперских чиновников (принцесса Лея Альдераанская и вовсе открыто именовала их моффскими креатурами). Таким образом, престиж службы в окружных судах сильно отличался в зависимости от сектора. Назначение судей окружных судов осуществлялось судейской коллегией централизованно, хотя влиятельные региональные губернаторы, как правило, могли организовать назначение своих протеже (или, по крайней мере, предотвратить назначение нежелательных для них кандидатур).

Окружные суды были низшими судами общей юрисдикции в рамках имперской системы. Все нижестоящие суды учреждались либо указами, либо местным законодательством, и именно их обычно предпочитали региональные губернаторы, обеспечивая отправление правосудия в провинциях, протекторатах и префектурах, находившихся под их контролем. По большей части такие нижестоящие трибуналы заполнялись магистратами и мировыми судьями, служившими определенный срок, который мог быть продлен в случае хорошего поведения, причем от них зачастую даже не требовалось наличие юридического образования. Полномочия, осуществляемые трибуналами на местах, были делегированы им окружными судами, от лица которых они действовали. В теории решения таких трибуналов могли быть пересмотрены настоящими судьями в окружных судах, однако на практике пересмотр вынесенных магистратами решений был редким явлением, обычно затрагивавшим вопрос права, а не осуществляемым в обычном порядке. Полномочия трибуналов назначать наказания были строго ограничены законом и приговоры жизни или смерти (т.е. пожизненного заключения или смертной казни) могли выноситься лишь по делам о врагах цивилизации (пиратство, терроризм и анархизм) и о врагах Империи (измена, мятеж и восстание). Но даже в этих случаях полномочия трибуналов были сильно урезаны даже в сравнении с окружными судами: например, имперский суд общей юрисдикции, в отличие от трибунала, мог судить подозреваемых врагов Империи заочно. Тем не менее, даже на этом низовом уровне работа судов и их приговоры отличались грубостью и жесткостью, в особенности по делам, касавшимся нарушений налоговых кодексов. При рассмотрении дел по налоговым преступлениям принцип презумпции невиновности не действовал и на ответчика возлагалась обязанность доказать суду исполнение своих юридических (и финансовых) обязательств. Неспособность доказать свою невиновность как правило влекла за собой конфискацию имущества и изъятие всех активов или заключение в трудовой лагерь — оба вида наказания практиковались судами примерно с одинаковой частотой. [4]

Судьями, магистратами и мировыми судьями управляла судейская коллегия — административная корпорация, учрежденная в рамках закона о регулировании работы судебной системы (статута судейской коллегии) от 17рС с целью искоренения коррупции в судопроизводстве. Подобно прочим административным корпорациям (коллегии моффов и совету министров) судебная коллегия контролировала назначение жалований, надбавок, пособий и льгот всем судьям и магистратам в рамках имперской судебной системы. Кроме того, коллегия курировала ряд административных вопросов, таких как назначение судей и работу комитета по этике (ранее эти функции находились в ведении агентств, подконтрольных сенату, таких как сенатское бюро судебной этики и сенатское бюро вознаграждений). Коллегия также издавала руководящие предписания отправления имперского судопроизводства, в т.ч. касавшиеся соблюдения правил гражданско-процессуального и уголовно-процессуального судопроизводства, судопроизводства по делам несостоятельности и банкротства, производства по апелляции и доказательной процедуре (для каждой сферы существовала постоянная консультативная комиссия, дававшая рекомендации постоянному комитету коллегии по вопросам правил и процедур[11]). До принятия закона о регулировании работы судебной системы функции коллегии исполняла судейская конференция Республики (распущенная в 17рС). Как отмечают историки ревизионистской школы, подобная организация системы в значительной степени была причиной ее предвзятости и негативизма по отношению к любым изменениям посредством внедрения новых правовых мер и реформирования законодательства. Верховный суд, обладавший полномочиями устанавливать правила, регулирующие работу судов, был не намерен терпеть попытки сената или истцов пытаться изменить эти правила под предлогом их несправедливости. Наделив судейскую коллегию полномочиями регулировать карьеры всех представителей судейского сообщества, а также устанавливать правила, по которым действовала судебная система, Империя фактически превратила судебную ветвь власти в самоуправляемую элиту (по знаменитому замечанию журналиста Куа Крэнстона, в облаченное в мерцшелк государство в государстве). Больше всего такой корпоративистский подход к управлению судебной системой пошел на пользу декану судейской коллегии, т.е. лорду-председателю верховного суда, обладавшему (в полном соответствии с палпатинистско-таркинистским принципом вождизма[12]) полной свободой действий при осуществлении назначений и перемещений старших судей и судей в различных комитетах и комиссиях коллегии. На практике это позволяло лорду-судье-председателю оказывать огромное и непропорционально большое влияние на всю судебную систему. За это влияние лорд-судья-председатель верховного суда герцог Бурр Нолидс и получил прозвище судебный император. [5]

Подобно персоналу гражданской службы, дипломатической службы и вооруженных сил члены судейской коллегии были разделены на ранги, которые, однако, соответствовали не полномочиям и юрисдикции, но скорее старшинству, жалованию и привилегиям судьи. Высокий судья мог иметь более высокий ранг в коллегии, чем лорд-судья в апелляции, хотя система была построена так, чтобы предотвратить слишком большой разрыв между рангом судьи и классом суда, в котором он заседал. Присвоение рангов, назначения и перемещения судей внутри различных судов одного класса осуществлялись комитетом по регламенту, в то время как назначения и перемещения судей между судами разных классов осуществлялись престолом по представлению специального комитета его императорского величества по судебной системе, куда входили представители тайного совета, сената и судейской коллегии. Помимо четкого деления судов на классы существовала еще система отображения различия в их уровнях в виде сложных судейских одеяний, носившихся во время судебных разбирательств. Правда, эти различия были весьма тонкими, так что мало кто вне судебной системы мог их правильно считывать. Все члены судейской коллегии обладали правом осуществлять суммарное судопроизводство (в упрощенном порядке и без участия суда присяжных) по делам, связанным с мелкими правонарушениями. Назначаемые в рамках суммарного производства наказания считались неоправданно суровыми, хотя они и не выходили при этом за рамки статутов, принятых секторными и региональными ассамблеями, а также самим сенатом.

Роль судов в Империи является предметом горячих научных споров. Даже беглый обзор дел и решений по ним опровергает мысль о том, что суды небрежно применяли закон: за двадцать три года правления Палпатина (16-39рС) до наступления периода междуцарствия судебная система рассмотрела на 300% больше дел, чем судебная система Республики за предшествовавшие этому периоду двести лет. Среднее время от подачи иска до вынесения приговора сократилось с нескольких лет до нескольких месяцев, а количество расссмотренных уголовных дел возросло в геометрической прогрессии. Суды Империи одновременно были сильными и энергичными, что выгодно отличало их от летаргии, царившей в поздней Республике. В некоторой степени эту энергию унаследовали суды Новой республики, которые, как известно, широко прибегали к практике цитирования прецедентных решений имперских судов, хотя и делали это тихо и осторожно. Во многом благодаря усилиям агентства юстиции КОМСОНП Империя предприняла масштабные усилия по кодификации и упорядочиванию принципов права и юстиции в рамках единого, ясного и четкого кодекса права — подвиг, который по мнению многих ученых-правоведов стал возможен лишь благодаря тактике сильной руки авторитарного имперского государства. Утверждение о том, что суды закрывали глаза на преступления и нарушения закона также не вполне соответствует действительности. В эпоху Палпатина не проходило и шести месяцев без того, чтобы какой-нибудь мофф, сенатор, министр или другой высокопоставленный чиновник не был признан виновным в тяжких преступлениях или должностной коррупции, а наказания, налагаемые на таких чиновников, были ничуть не менее суровы, чем те, которым подвергались частные лица (а порой они были гораздо суровее). Таким образом, назвать имперское правосудие небрежным означало бы согрешить против истины. [6]

С другой стороны, существуют все основания для принятия аргумента о том, что хотя суды сделали многое, еще больше они не сделали, а многое из того, что было сделано, было неправильным. Подсчитано, что на каждого государственного чиновника, пойманного на совершении преступления, судимого и осужденного, приходилось примерно пять с половиной, которым удалось избежать предъявления обвинений (откуда и происходит анекдот, гласящий, что нулевой закон имперской этики гласил: не попадайся). Многие из самых вопиющих преступлений Империи вообще никогда не расследовались — не говоря уже о судебном производстве — поскольку они совершались в окраинных регионах имперского пространства, где надзор либо был значительно ослаблен, либо вообще отсутствовал. Местные же губернаторы ревностно следили за тем, чтобы доказательства их злоупотреблений никогда не доходили до судов. Многие вопиющие злодеяния оставались безнаказанными даже в тех случаях, когда они совершались вблизи Ядра, поскольку преступникам удавалось найти формальности и лазейки в законах, освобождавшие их от ответственности. Самым громким, хотя и далеко не самым крупным примером была т.н. горманская резня, когда таможенное судно сознательно было посажено прямо на толпу граждан, протестовавших против повышения налогов. Капитану судна тогда удалось избежать ответственности, сославшись в суде на положения правил пользования космопортами, запрещавших неавторизованному персоналу находиться в определенном радиусе от посадочной площадки во время выполнения полетов. Хотя суды обладали полномочиями отменять неконституционные законы не только на всей территории имперского государства, но и в доминионах, они редко прибегали к этой мере, оставляя тем самым безнаказанными грубейшие нарушения гражданских прав, такие как сегрегацию видов (часто замаскированную в форме кодексов общественного здоровья[13]). Региональные суды очень мало сделали для обеспечения соблюдения строгих положений закона об опасных видах, вплоть до того, что несколько задокументированных случаев геноцида остались совершенно безнаказанными. Более того, непропорционально большое количество уголовных дел в Империи было связано с политическими преступлениями. Настолько большое, что это даже дало повод энциклопедистам заявить о том, что преследование политзаключенных было важнейшей функцией системы уголовного правосудия. Некоторые из наиболее скандальных действий Империи осуществлялись при явном попустительстве судов, более того, именно апелляционный суд по делам Внешней Крайны постановил в деле Пронар против Букера, что мон-каламари неразумны, тем самым открыв путь для политики их приручения (т.е. обращения в рабство). Впоследствии этот пример юридического крючкотворства был повторен для создания правовых оснований приручения вуки с Кашиика (при том, что вуки, как и мон-каламари, заседали еще в сенате Старой республики). [7]

Система юстиции

Система юстиции Галактической республики имела централизованный характер, будучи сосредоточена в знаменитом судебном департаменте, куда входили подразделения, выполнявшие большую часть исполнительных функций, связанных с отправлением правосудия и правоохранительной деятельностью. Наиболее значимыми были управление прокурорских чинов[14], управление расследований, управление по делам секторных рейнджеров (главный источник новостей для желтой прессы и сюжетов для бульварной литературы и дешевых голографических фильмов), управление доходов и сборов, жандармерия и элитная республиканская гвардия. Судебный департамент одновременно выполнял функции полиции, таможенной службы и прокуратуры, а также выступал в качестве главного юрисконсульта правительства его превосходительства (в аппарате верховного канцлера имелся собственный штатный главный юрисконсульт — т.н. генеральный юрисконсульт трибуны[15]). В результате такого совмещения полномочий генеральный прокурор Галактической республики[16] был одним из самых влиятельных чиновников, который, сидя в своем кабинете в Судебной аркологии в центре Галактик-Сити на Корусканте, контролировал крупнейшее правительственное учреждение, оказывая прямое влияние на огромную сеть юристов, полиции и военизированных формирований. Слабый или коррумпированный генеральный прокурор мог сделать всю эту систему уязвимой и бессильной перед лицом разгула преступности и беспорядков. В этой связи профессор Джайдхарс Аланахрмаас в одной из своих работ даже назвал благонамеренного, но некомпетентного Аднана Берусса (генерального прокурора в правительстве канцлера Финиса Валорума) лицом, внесшим крупнейший вклад (пускай и невольный) в возвышение Палпатина. Берусс, которого в тот период многие считали потенциальным соперником Валорума за лидерство в демократическом центре (и, соответственно, за место верховного канцлера), был слишком важным членом правящей коалиции, имевшим слишком большие связи, чтобы от него можно было легко избавиться. В итоге Валорум в значительной степени оказался вынужден полагаться на различные неформальные каналы, в т.ч. на помощь и поддержку своего друга и неофициального политического советчика, Палпатина Набуанского. И, напротив, палпатиновский генеральный прокурор военного времени — скользкий лорд Ладдинар Торбин — был полной противоположностью Беруссу. Не обладая собственной политической базой, он отличался редкой энергичностью и работоспособностью, давая даже некоторым повод подозревать его в руководстве теневым правительством, готовившим переворот против самого Палпатина. [8]

Нет никаких свидетельств того, что Палпатин когда-нибудь воспринимал всерьез слухи, касавшиеся своего генерального прокурора. Более того, впоследствии он даже назначил Торбина своим великим инквизитором. Тем не менее, одним из наиболее существенных изменений в конституции Галактического союза на раннем этапе Империи стал именно демонтаж судебного департамента и ликвидация единой системы органов юстиции. Принятый всего через шесть дней после восшествия Палпатина на престол указ о регулировании имперского государства вводил новую должность генерал-прокурора его императорского величества по делам имперского государства[17] (не упраздняя при этом старой должности генерального прокурора) — ГПЕИВ. Новый генерал-прокурор должен был выступать в качестве главного советника престола по юридическим вопросам, а также давать рекомендации и выступать в судах от лица престола и правительства его императорского величества. Новая имперская канцелярия, которую возглавил генерал-прокурор, поглотила большую часть управления прокурорских чинов и полностью вытеснила старую должность генерального юрисконсульта трибуны. Утратив статус главного юриста центрального правительства, генеральный прокурор вскоре потерял контроль и над вопросами, относящимися к юрисдикции регионов и секторов. В каждый регион был назначен собственный генерал-прокурор ЕИВ, которому подчинялись секторные координаторы (впоследствии эта должность была переименована в прокурора ЕИВ по делам сектора). Региональные генерал-прокуроры были более-менее независимы, хотя ГПЕИВ по делам имперского государства и обладал в отношении них старшинством и некоторыми надзорными функциями. Результатом всех этих преобразований стало исчезновение в Империи единого главы ведомства юстиции. Чтобы контролировать единообразие правоприменительной практики и решать вопросы выплат жалования и льгот была учреждена очередная административная корпорация — коллегия прокуратуры[18], совет директоров которой занимали региональные генерал-прокуроры, а председательствующим был генерал-прокурор ЕИВ по делам имперского государства. Уголовным преследованием за преступления в соответствии с имперским законодательством и предоставлением прочих юридических услуг имперскому государству и его органам отныне занимался ГПЕИВ по делам имперского государства и его ведомство (имперская канцелярия). Несмотря на децентрализацию, в целом новая коллегия прокуратуры оказалась значительно эффективнее в качестве надзорного органа, чем распущенная коллегия барристеров Республики (хотя в рамках имперского законодательства все сотрудники ведомства юстиции, включая прокурорских чинов, в обязательном порядке должны были состоять в имперской ассоциации барристеров), эта корпорация значительно уступала старой коллегии, чьи стандарты и практика быстро стали нормативными по всей Империи[19]. Утратив контроль над правовыми делами Империи, старый генеральный прокурор, не получивший даже места в коллегии прокуратуры, вскоре утратил и свой прежний титул: в 17рС был принят закон о реформировании судебного департамента, в рамках которого должность генерального прокурора была переименована в министра юстиции. [9]

Создание должности ГПЕИВ не означало завершения процесса реформ. Республиканская гвардия была выведена из состава судебного департамента, а объекты ее инфраструктуры на Корусканте были переданы штаб-квартире верховного главнокомандующего вооруженными силами Империума. Что же касается действующих сил гвардии и ее активов на других планетах, то они были интегрированы в состав имперских навтики и армии. Управление доходов и сборов было реорганизовано в таможенное управление и после непродолжительного пребывания в составе министерства финансов было переподчинено министерству космоса. Управление исправлений стало имперской службой исправлений и было оперативно передано в состав вновь учрежденного министерства исправительных учреждений (где получило нелестное прозвище бюро наказаний). Главное же учебное заведение, готовившее персонал для управления исправлений, — исправительный центр и школа им. шейха Димитриоса агх-Заркова[20] — быстро получило еще более нелестное прозвище школы пыточных дел мастеров. Когда пыль улеглась, судебный департамент превратился в бледную тень своего прошлого я: новое министерство юстиции унаследовало лишь те управления и службы, которые занимались правоохранительной деятельностью — офис криминальных расследований, управление по делам секторных рейнджеров, управление специальных сотрудников правоохранительных органов (ССПО)[21] и администрацию по контролю за веществами. Таким образом, из всеобъемлющего органа юстиции ведомство, по сути, превратилось в полицейские силы Империи. Реформы разделили систему юстиции на три независимые части: министерство юстиции, обеспечивавшее соблюдение законов, ведомство генерал-прокурора его императорского величества по делам имперского государства, привлекавшее нарушителей закона к ответственности, и министерство исправительных учреждений, наказывавшее виновных. На этом фоне ликвидация жандармерии и ее замена на внешних территориях вооруженными силами Империума осталась практически незамеченной. Как отмечал профессор Аланахрмаас, века существования жандармерии как провинциальной полицейской службы Республики приучили огромные участки галактики к тому, что правопорядок на их территории обеспечивался военизированными структурами. Во многом именно поэтому замена жандармов военными и фактическое введение военного положения не произвело особого впечатления на местное население. В результате этого обыденным явлением стало выступление в роли полиции на окраинах Империи профосов[22] штурмового корпуса, сотрудников военной полиции и мастерармусов[23], в том числе там, где военное положение формально даже не вводилось. Очень часто эти военизированные правоохранительные органы подменяли правильно организованное судопроизводство и правосудие его императорского величества собственными судами суммарного производства, военными трибуналами и внесудебными расправами. Более-менее всеобщее принятие населением широкой практики применения военного правопорядка способствовало тому, что многие правовые проблемы в отношении этого в высшей мере сомнительного с юридической точки зрения шага так и остались неразрешенными. Многие комментаторы даже называют это ключевым фактором, способствовавшим распространению злодеяний и грубейших злоупотреблений властью на окраинных и отдаленных территориях Империи. [10]

Применение мер, предусмотренных законом о военном положении (которое даже не было официально введено), было в конечном счете легализовано задним числом сенатскими поправками Закариша Спинса (к декрету №77-92465-001) к конституциям нового порядка. Сенатские поправки предполагали внесение сравнительно незначительных изменений в существующее законодательство, что обычно использовалось для того, чтобы придать постоянный и обычный статус некоторым чрезвычайным мерам военного времени, срок действий которых либо уже истек, либо близился к завершению в результате лимитирующих оговорок. В данном случае поправки Спинса повторно устанавливали в законодательном порядке действие сенатского декрета №77-92465-001 О приостановлении действия несущественных свобод (документ эпохи Войн клонов, гласивший, что всякий причиненный военными [властями] ущерб настоящим законом рассматривается как частный случай чрезвычайного положения, подпадающий под действие закона о чрезвычайных военных полномочиях, принятого Сенатом). В результате защитники имперских судей и имперской системы в целом неизменно используют аргумент, согласно которому любой конкретный пример внесудебной расправы или неправомерно учрежденный военный трибунал должны рассматриваться в качестве случаев, возникших в результате проведения военных операций, направленных против незаконных повстанцев. Этого намека на законность оказалось достаточно для того, чтобы убедить большинство потерпевших в отсутствии у них каких-либо шансов получить помощь в судах, похоронив сотни тысяч жалоб на произвол со стороны имперских военных властей. По всей видимости, мы так никогда и не узнаем, сколько законных исков было придавлено мертвящей тяжестью поправок Спинса. Помимо этого, многие иски и вовсе отклонялись провинциальными судами, ссылавшимися на принцип имперской непогрешимости — весьма противоречивую правовую доктрину, провозглашавшую, что имперское государство не могло совершать юридических правонарушений и, следовательно, обладало иммунитетом от любого гражданского или уголовного преследования. На имперскую непогрешимость регулярно ссылались как военные, так и колониальные администраторы, пытаясь избежать правовой ответственности за свое поведение в глуши (распространенный уничижительный термин, означавший большинство удаленных от Ядра регионов), причем в отличие от многих других имперских юридических инноваций, данная доктрина даже не была твердо установленной нормой права. Так, верховный суд никогда не выносил решения о действенности принципа имперской непогрешимости, оставляя дело на усмотрение нижестоящих судов, из-за чего на некоторых мирах данный принцип был частью законодательства, а на других — нет. Апелляционный суд по делам Внешней Крайны также никогда не выносил окончательного решения по данному вопросу, хотя и регулярно соглашался с применением данного принципа. В свою очередь подобный подход встречал ожесточенное сопротивление со стороны практически всех профессоров права и дипломированных юристов в агентстве юстиции КОМСОНП, решительно выступавших против принципа имперской непогрешимости, пользуясь поддержкой такого выдающегося прокурорского чина как доктор Гиллис Катепан цу-Ифиенья, занимавшего в 16-38рС должность заместителя генерал-прокурора ЕИВ по мирам Ядра[24]. [11]

Имперская система правосудия работала гораздо быстрее и применяла более жесткие наказания, чем ее республиканская предшественница. Ценой этого была гораздо более высокая степень политического вовлечения (не говоря уже о вмешательстве) в судебную власть со стороны других ветвей. После многих поколений юридической нерешительности новая система привнесла скорость и строгость (кто-то даже скажет свирепость) в галактическую судебную систему, однако одновременно она привела к значительной эрозии традиционных принципов равенства всех перед законом и надлежащей правовой процедуры. Временами имперская система проявляла явную предвзятость в пользу Империи, порой весьма мелочную. Процессуальные нормы, действовавшие в судах его императорского величества, требовали, чтобы все юристы, находившиеся в зале суда, носили особые одеяния подобающие достоинству правосудия его императорского величества, и это требование неуклонно соблюдалось. Если в Ядре богатые регалии и помпезность церемониала придавали судебной власти давно утраченное чувство величия и значимости, что встречало поддержку среди населения, то за пределами богатых центральных регионов галактики дела обстояли несколько иначе. Имперское государство обеспечивало дорогими одеяниями из мерцшелка своих прокуроров и обвинителей, однако не делало того же для стороны защиты, где адвокаты едва ли могли позволить себе подобную роскошь, облачаясь в дешевые аналоги из зейд-ткани. Разница была колоссальной (многие даже считали ее симптоматичной для системы в целом), подталкивая членов жюри присяжных неосознанно отдавать предпочтение пышно одетым имперцам перед их менее нарядными оппонентами. Таким образом, имперское государство опустилось до использования портняжных махинаций в качестве одного из множества инструментов манипулирования собственной системой.

Заключения и пояснения

[1] В The Phantom Menace королева Амидала жалуется на то, что судам требуется еще больше времени на принятие решений, чем даже сенату, известному своей медлительностью. Легальное размещение наград за голову в республиканском правоохранительном инфоядре и гильдии охотников за головами упоминается в 'Dooku Bounty Posting Still a Mystery' / HoloNet News, Vol. 531, No. 46. Выдача каперских патентов (грамот) упоминается в Pirates & Privateers и в The Far Orbit Project. Корпоративный шовинизм был ярко продемонстрирован в The Phantom Menace на примере блокады Набу, установленной Торговой федерацией в ответ на введение сенатом налогообложения недавно упраздненных зон свободной торговли. Использование корпоративным союзом бронетехники для защиты своих прав интеллектуальной собственности упоминается в 'Corporate Alliance Attacks Slicer Compound' / HoloNet News, Vol. 531, No. 48. Враждебное поглощение компании Сенсорные разведывательные системы Гадюка концерном Промышленная компания Аракид, использовавшим для этого боевых дроидов, описывается в 'Sensor Technology Dispute Settled in Takeover' / HoloNet News, Vol. 531, No. 48.

Неспособность судов эффективно противостоять корпоративному произволу наглядно демонстрируется в Attack of the Clones, где утверждается, что Нут Ганрей (правящий наместник Торговой федерации) четырежды представал перед верховным судом за свое участие в набуанском инциденте, но был оправдан. За десять лет до этого, в The Phantom Menace, сенатор Палпатин убедил королеву Амидалу в том, что они с большей вероятностью смогут организовать вынесение вотума недоверия правительству Валорума в сенате, нежели получить помощь в суде.

Представление о новом порядке как о пакете политических инициатив прямо вытекает из A Guide to Star Wars Universe, 3rd Edition, где он определяется как фраза, которую император Палпатин использовал для определения своего нового режима. На существование нового порядка еще до создания Империи указывает тот же источник, говоря, что Палпатин медленно вводил меры нового порядка. На это же указывает и цитата из Han Solo and the Corporate Sector Sourcebook, где Палпатин и его новый порядок упоминаются в контексте, относящемся к периоду, предшествовавшему даже избранию Палпатина Набуанского на пост верховного канцлера.

Магистр-джедай Мейс Винду заявил в Revenge of the Sith, что Палпатин контролирует суды и что суд над ним будет посмешищем.

[2] Верховный суд Галактической республики впервые упоминается в Cloak of Deception, где нам сообщают, что в его состав входят двенадцать судей во главе с председателем верховного суда.

Роль председателя верховного суда как канцлера галактического музея вытекает из информации, приводящейся в Wedge's Gamble, согласно которой здание имперского двора правосудия соединялось со зданием галактического музея в Империал-Сити на Имперском Центре.

[3] Изначально юрисдикция верховного суда распространялась лишь на дела, затрагивавшие высокопоставленных государственных служащих миров-членов Республики, что вытекает из ранее приведенной цитаты из Attack of the Clones о четырех судебных процессах над Нутом Ганреем. Эта же цитата стала основой для нашей гипотезы об отсутствии положения, запрещавшего вторичное привлечение к уголовной ответственности за одно и то же преступление.

Комплекс зданий Галактических судов правосудия описан в Cloak of Deception как огромное здание со стрельчатыми арками, декоративными шпилями и сложными скульптурами, расположенное на так называемых корускантских равнинах неподалеку от храма джедаев. Глитаннайская Эспланада упоминается в Coruscant and the Core Worlds как главная магистраль Империал-Сити, проходящая вдоль зданий с широкими сводами на Судебной плазе.

[4] Гипотеза о префектурах как территориальных юрисдикциях опирается на существование таких префектов как Мош Баррис в 'Missed Chance' / The Official Star Wars Adventure Journal No. 7 и префект Адар в Galaxy Guide 10: Bounty Hunters. Губернаторства и протектораты упоминаются в The Star Wars Roleplaying Game (2nd ed.), когда речь идет о колониальных владениях Империи (колонии, протектораты и губернаторства).

Классификация преступников, совершивших определенные виды преступлений, как врагов Империи впервые встречается в Boba Fett: Enemy of the Empire, где объявленный врагом Империи полковник Абал Карда был заочно приговорен к смертной казни. В Pirates & Privateers председательствующий в суде в процессе по делу пирата Йохи Марика именовался магистратом, причем, несмотря на сравнительно низкий судейский статус (магистрат обычно означает то же, что и мировой судья), предполагалось наличие у него полномочий выносить смертный приговор или приговаривать к пожизненному заключению.

Существование имперских налоговых кодексов упоминается в Imperial Sourcebook, где сообщается, что в соответствии с законами, бремя доказательства исполнения своих финансовых обязательств перед Империей ложится на гражданина и что непредставление надлежащих доказательств считается признанием вины, наказание за которое может варьироваться от конфискации имущества до становящегося все более обыденным заключения в трудовой лагерь.

[5] Гипотеза о выполнении сенатом некоторых функций, обычно не присущих законодательным органам (и названия ведомств, ответственных за их исполнение), опираются на факт существования сенатского разведывательного бюро, впервые упомянутого в Imperial Sourcebook. Сенатское разведывательное бюро, как известно, было одной из организаций-предшественниц имперской разведки — органа, подведомственного уже исполнительной ветви власти.

Бурр Нолидс впервые появляется в Crimson Empire II: Council of Blood в качестве члена имперского временного правящего совета, заседавшего на Орд-Кантрелле в 46рС. Его биография также излагается в Star Wars Handbook Volume Two: Crimson Empire, где он описывается как надменный аристократ, пробившийся к высотам власти благодаря использованию своего богатства, и снабжавший Империю важными ресурсами. Его статус члена верховного суда и герцогский титул в источниках Расширенной вселенной не встречаются, будучи нашими вольными допущениями.

[6] Информация о росте числа уголовных преследований в Империи упоминается в Dark Empire Sourcebook, где отмечается, что Империя пыталась соответствовать своему идеалу тотального обеспечения правопорядка, для достижения которого на тысячах миров были развернуты гарнизоны и построены миллионы новых тюремных камер.

Агентство юстиции комиссии по сохранению нового порядка (КОМСОНП) упоминается в Imperial Sourcebook, где сообщается, что перед ним была поставлена задача разработки единообразного правового кодекса, который применялся бы на всей территории Империи и что в результате пылких усилий сотрудников данного ведомства эффективность работы правовой системы значительно возросла.

[7] Обратная зависимость между близостью к региону Ядра и хорошим поведением Империи зафиксирована в Imperial Sourcebook, где прямо указывается, что от того, где именно в галактике находится гражданин зависит количество запретов и ограничений, регулирующих его повседневную жизнь. Тот же источник сообщает нам, что наименее ограничительными в этом отношении регионами галактики являются Ядро и территории Внешней Крайны (последние — благодаря практически полному отсутствию там функционирующей администрации). Источник Into the Core Worlds выражается еще более откровенно, заявляя, что в богатых мирах Ядра мало признаков страданий и свидетельств угнетения и тирании, характерных для более удаленных миров, живущих под сапогом Империи, что в Ядре Империя демонстрирует послушным гражданам свое благосклонное и доброжелательное лицо, но что за пределами этого региона царит совсем другая Империя.

Горманская резня была впервые упомянута в Rebel Alliance Sourcebook, где лидер повстанцев Мон Моѳма даже назвала этот инцидент катализатором создания Альянса за восстановление Республики. Примечательно, что инцидент произошел непосредственно у [внешних] границ Ядра, причем ответственный за это, некий капитан Таркин, не только не был привлечен к ответственности, но даже получил повышение.

Закон об опасных видах упоминается в Galaxy Guide 4: Alien Races, согласно которому при получении сообщений о существовании опасных ксеноморфов требуется проведение расследования. Другие цитаты из того же источника показывают, что закон также требовал представления убедительных доказательств нежелательности опасного вида, прежде чем можно было получить официальное разрешение на его уничтожение (причем отмечается, что получить такой документ было чрезвычайно непросто). Юридические сложности, связанные с законом об опасных видах, послужили извращенным стимулом для недобросовестных бизнесменов и пренебрегающих своим долгом государственных служащих прибегать к сомнительной практике отказа классифицировать недавно открытые виды в качестве разумных (что и произошло в случае с барабелами и ранатами).

Энциклопедисты — авторы Star Wars Encyclopedia — описывают прокуратора юстиции как главу системы уголовного правосудия Империи, добавляя, что в действительности преследование политических заключенных было его важнейшей функцией. В Dark Empire Sourcebook отмечается, что, несмотря на масштабное расширение усилий правоохранительных органов Империи, гораздо больше мест в тюрьмах отводилось для совершивших мыслепреступления, чем для убийц и воров.

В Han Solo and the Corporate Sector Sourcebook упоминается, что Империя демонстрировала растущее нежелание классифицировать открытые новые виды как разумные, поскольку если вид не был разумным, имперское законодательство классифицировало принуждение его особей к труду не как форму рабства, а как приручение (одомашнивание). Тот же источник далее прямо утверждает, что некоторые очевидно разумные виды, такие как вуки и мон-каламари, были классифицированы как животные и, следовательно, утратили защиту от обращения в рабство. Между тем, в The Phantom Menace делегации мон-каламари и вуки заметны в зале заседаний республиканского сената по состоянию на 3рС[25].

[8] Судебный департамент впервые появляется в The Phantom Menace, однако само название этого ведомства впервые упоминается в 'Emissaries to Malastare' / Star Wars, Vol. 2, Nos. 13-18. Существование управления прокурорских чинов в источниках Расширенной вселенной не упоминается, однако вытекает из деятельности юрисконсульта Темлета Доданна, выступавшего в качестве судебного обвинителя в 'Senators Implicated in Slave Ring' / HoloNet News, Vol. 531, No. 50. Секторные рейнджеры появляются в качестве уполномоченных сенатом сотрудников правоохранительных органов с межзвездной юрисдикцией в Galaxy Guide 11: Criminal Organizations. Помимо выполнения функций полиции, рейнджеры также привлекались для транспортировки заключенных, т.е. выполняли функции маршалов[26]. Подчиненность рейнджеров судебному департаменту в источниках Расширенной вселенной не упоминается, однако является разумным предположением. Республиканская гвардия упомянута в The Steele Chronicles как организация, среди членов которой Палпатин нашел многих своих ранних ключевых союзников. Мы в настоящей статье именуем республиканской гвардией вооруженные силы поструусанской Республики, находившиеся в ведении судебного департамента, и впервые упомянутые в Star Wars Encyclopedia как военная служба, укомплектованная выпускниками академии в эпоху Старой республики.

Существование ведомства генерального прокурора подразумевается в источнике 'Antitrust Suits Dropped in Light of Separation' / HoloNet News, Vol. 531, No. 56, где упоминается некий Кевзод Штенир, занимавший в 13рС должность четвертого помощника генерального прокурора (вероятно, отвечая за законодательство в сфере защиты конкуренции). Судебная аркология указана как штаб-квартира судебного департамента в 'People's Inquest Demand Jedi Budget Report' / HoloNet News, Vol. 531, No. 48. Аристократический клан Беруссов с Иллодии упоминается в Tyrant's Test как влиятельное политическое семейство. Боковая ветвь этого клана, активная в кореллианской политике, была упомянута в 'In the Empire's Service' / X-Wing Rogue Squadron, Nos. 21-24. Существование Аднана Берусса и его положение в кабинете Валорума являются нашим вольным допущением. Лорд Торбин упомянут в качестве великого инквизитора Галактической империи в Star Wars Encyclopedia. Его личное имя — Ладдинар — было указано в 'People's Inquest Demand Jedi Budget Report' / HoloNet News, Vol. 531, No. 48, где также показано, что по состоянию на 13:3:21рС. он занимал должность директора по вопросам информации (пресс-секретаря) в судебном департаменте. Его статус генерал-прокурора и существование слухов о готовившемся им перевороте являются нашими вольными допущениями.

[9] Секторный координатор упоминается в качестве ключевого должностного лица судебного департамента на федеральном уровне в Shatterpoint, хотя характер и полномочия этого должностного лица нам неизвестны. Указанный источник также сообщает, что финансовые круги, стоявшие за распространением ѳюссельской коры (дававшей наркотический эффект), сочли для себя выгодным подкуп сенаторов и секторных координаторов. В настоящей статье мы объединяем должность секторных координаторов с должностью окружных прокуроров. Существование должности прокурора его императорского величества в источниках не зафиксировано и является нашим вольным допущением.

[10] Имперская таможенная служба описывается в Pirates & Privateers как разновидность налоговой службы, следящей за межсистемными перевозками, обеспечивающей соблюдение торговых правил и тарифов и ведущей борьбу против контрабандистов. Как в Pirates & Privateers, так и в Galaxy Guide 6: Tramp Freighters упоминается, что таможенная служба располагала довольно мощным флотом тендеров и катеров для осуществления своей правоохранительной деятельности, причем на популярных маршрутах риск встречи с кораблем имперской таможни составляет 1 к 20.

Имперское министерство исправительных учреждений, возглавляемое министром исправлений, упоминается в Han Solo and the Corporate Sector Sourcebook. Бюро наказаний и школа пыточных дел мастеров вскользь упомянуты в Children of the Jedi.

Имперский офис криминальных расследований (ИОКР) впервые упомянут в Galaxy Guide 9: Fragments from the Rim, где его определяют как главное федеральное полицейское ведомство в Империи. Некоторые дополнительные сведения указываются в Galaxy Guide 10: Bounty Hunters, в особенности в том, что касается роли ИОКР в поддержании имперского правоохранительного инфоядра — главной базы данных легальных наград за голову. Существование ИОКР еще в республиканскую эпоху зафиксировано в 'Special Ops: The Sector Ranger' / Star Wars Gamer, No. 8, где указано, что лишь название руководящего органа рейнджеров поменялось при смене власти (с республиканского офиса на имперский офис).

Секторные рейнджеры и их специализированное элитное подразделение — специальные сотрудники правоохранительных органов (ССПО) — описываются в Galaxy Guide 11: Criminal Organizations, где сообщается, что секторные рейнджеры были уполномочены назначать отдельных граждан представителями закона от имени ИОКР.

Существование имперской администрации по контролю за веществами впервые установлено в The Abduction of Crying Dawn Singer.

Военизированная жандармерия частично вдохновлена республиканскими силами безопасности внешних регионов, показанными в Rogue Planet[27]. Само существование жандармерии является нашим вольным допущением, призванным объяснить банальность использования имперских вооруженных сил в качестве полиции безопасности на отдельных планетах и территориях.

[11] Отрывки из сенатских поправок к декрету №77-92465-001 цитируются в Children of the Jedi. Связь указанных поправок с упомянутым в Dark Empire Sourcebook сенатором Спинсом (чье имя Закариш является нашим вольным допущением) в источниках Расширенной вселенной не прослеживается.

Имперская непогрешимость упоминается (хотя и без подробностей) в Imperial Sourcebook, где говорится, что придворный патрон КОМСОНП, лорд Круйя Вандрон, пытался включить эту доктрину в имперское законодательство и юридические кодексы, но столкнулся с практически единодушным сопротивлением сотрудников [агентства] юстиции. Мы в настоящей статье рассматриваем принцип имперской непогрешимости как разновидность доктрины общего права о суверенном иммунитете, хотя источники Расширенной вселенной не подтверждают (но и не отрицают) подобную трактовку.

Примечания

[1] Термин сфикка (sficca) упоминается в Dark Empire Sourcebook для обозначения некоего растения, название которого использовалось в т.ч. в пословицах. Автор использует сочетание сфикковая республика как замену земному термину банановая республика

[2] В оригинале — Anti-Establishment Party

[3] В оригинале — College of Judicature

[4] Двор безмятежности (лат.)

[5] В оригинале — Lord Justice of Appeal

[6] В оригинале — Lord Chief Justice

[7] Двор возмещения (лат.)

[8] Двор уединения (лат.)

[9] В оригинале — High Judge

[10] В оригинале — Presiding High Judge

[11] В оригинале эти органы именуются Permanent Committee и Standing Committee соответственно

[12] Сознательная отсылка автора к Führerprinzip — принципу вождизма — одной из философско-правовых основ идеологии германского национал-социализма (см. подробнее Философия вождизма. Хрестоматия по вождеведению. Под ред. В.Б. Авдеева. Белые Альвы. 2006)

[13] Отсылка к праву правительства заботиться об улучшении общественного здравоохранения и здоровья населения в целом в рамках установленных социальных ограничений и норм, в т.ч. проводя сегрегацию и создавая зоны компактного проживания различных видов и рас под предлогом пользы таких мер для целей здравоохранения

[14] В оригинале автор использует термин Law Officers Division, т.е. управление должностных лиц ведомства юстиции. При переводе статьи мы сознательно попытались адаптировать некоторые реалии англосаксонской правовой системы к более знакомой и близкой читателям континентальной модели

[15] В оригинале — General Counsel to the Podium

[16] Здесь и далее мы переводим General Attorney как генеральный прокурор для удобства читателей

[17] В оригинале — His Imperial Majesty's Attorney General for the Imperial State

[18] В оригинале — College of Law Officers, т.е. дословно коллегия чинов ведомства юстиции (англ. officer имеет значительно более широкий смысл, чем рус. офицер)

[19] Барристеров англосаксонской системы права не следует смешивать с адвокатами в континентальной системе. В Великобритании (на которую ориентировался автор статьи) государственные юристы, представляющие в судах сторону обвинения, в обязательном порядке должны быть барристерами

[20] Вероятно, отсылка автора к Гансу Заркову — персонажу комиксов о Флэше Гордоне (которые оказали большое влияние на Джорджа Лукаса, в т.ч. вдохновив его на создание вселенной Звездных войн)

[21] В оригинале — Special Enforcement Officers

[22] В оригинале — Provost Marshal (что в русской традиции примерно соответствует должности профоса)

[23] В оригинале автор использовал должность ВМС США master-at-arms, которую на русский иногда неправильно переводят как каптенармус. Однако в русской традиции каптенармусы заведуют хранением и выдачей имущества, в то время как в Великобритании и США они отвечают за дисциплину и по сути являются сотрудниками корабельной полиции

[24] В оригинале — His Imperial Majesty's Solicitor General for Core Worlds

[25] Не совсем так. В The Phantom Menace в зале заседаний сената заметна делегация кварренов — еще одних разумных обитателей системы Дак (Мон-Каламари). Это, однако, не меняет ситуации, поскольку в Revenge of the Sith мы видим, что мон-каламари входили в состав Республики, а их балет высоко ценился многими представителями элиты Ядра, в т.ч. Палпатином Набуанским. Это естественным образом требует пересмотреть всю старую историю открытия Мон-Каламари и имперских репрессий против них

[26] Речь идет об аналоге маршальской службы в США, где маршалами именуются федеральные агенты, обеспечивающие деятельность судов, контролирующие исполнение их приговоров, осуществляющие розыск, арест и надзор за содержанием федеральных преступников, а также борющиеся с терроризмом и массовыми беспорядками

[27] Впоследствии (уже после выхода статьи) источники Расширенной вселенной дали более-менее подробное описание и историю возникновения сил безопасности внешних регионов, которые оказались всего лишь группировкой, собранной Ранульфом Таркином из своей личной армии и конгломерата различных планетарных сил самообороны, причем определение республиканский в названии организации было не вполне законным (подробнее см. The Essential Guide to Warfare)