Баланс сил

Баланс сил — принцип галактической политики и галактических международных отношений, изначально основанный на представлении о том, что выживание, национальная безопасность и свободное осуществление политической воли астрополитиями зависит от недопущения доминирования в галактике какой-либо одной сверхдержавы, которая была бы способна навязывать остальным галактическим акторам свою волю, для чего необходимо поддержание т.н. равновесия сил между ведущими политическими акторами или же их коалициями. Наиболее яркого выражения система галактического баланса сил достигла в позднюю предреспубликанскую эпоху (26.425-25.018ДрС), когда на галактической арене преобладали полностью суверенные и свободно взаимодействовавшие друг с другом астрополитии и союзы астрополитий.

Со складыванием Галактического Союза в 26.081ДрС и образованием Галактической Республики в 25.018ДрС международные отношения стали представлять собой институционализированную и юридически регулируемую систему, основанную на правилах и нормах (т.н. обычаях и законах ius gentium, формирующих систему галактического международного права), однако даже внутри этой системы по-прежнему возможно выделение довольно дискретных категорий политических акторов, взаимодействующих друг с другом. Принцип баланса сил в этот период претерпел существенные изменения в связи с пониманием необходимости и благотворности существования единой сверхдержавы, находящейся под коллективным управлением великих держав. В настоящее время под балансом сил как правило понимают сложившийся в галактике status quo, где единая сверхдержава заботится о его поддержании и наказывает за неисполнение и нарушения, выступая в роли галактического жандарма и исполнителя коллективной воли синклита великих держав.

Некоторые авторы неоисторической школы считают, что с образованием Галактического Союза галактическая цивилизация достигла стабильности и почти идеального равновесия, которое будет сохраняться на протяжении всего обозримого будущего. Ученые ревизионистской школы выражают несогласие с данным подходом, указывая на Войны клонов как на возможный прецедент раскола галактической цивилизации на несколько сверхгосударств.

Классификация категорий политических акторов:

Доминирующие силы в галактике, возвышающиеся над ней подобно колоссам, традиционно именуются сверхдержавами. На протяжении большей части известной истории (как минимум с момента основания Галактической Республики), международные отношения в Небесной реке характеризовались однополярным балансом сил, где доминировала единственная сверхдержава (также иногда именуемая в литературе гипердержавой или гегемоном). Эта держава была подлинной руководящей и направляющей силой всего Галактического Союза — ее федеральным правительством. В зависимости от эпохи она официально именовалась республиканской администрацией или имперским государством. Взаимоотношения между этой господствующей силой и государствами-членами Галактического Союза были юридически закреплены и институционализированы в федеральной системе управления. Фактически, все вопросы и проблемы галактических международных отношений сводились к поиску правительствами астрополитий ответа на вопрос, как можно достичь некоей цели, не расстроив или рассердив при этом Корускант.

Истории известны периоды, когда господству этой сверхдержавы всё же бросался вызов. Ранняя история Республики помнит периоды зыбкого триумвирата Корусканта, Кореллии и Альсакана и эпохи кровопролитных расколов, когда федеральное правительство было вынуждено вести тотальную войну против сиѳов (Новые сиѳские войны), сепаратистов (Войны клонов) или мятежников, претендующих на иное видение пути развития Галактического Союза (Галактическая гражданская война). И хотя периодические внутренние и внешние угрозы подтачивали положение, авторитет и мощь федерального правительства, оно всё равно оставалось силой, с которой иным политическим акторам приходилось считаться.

Технически федеральное правительство не обладало собственной государственностью или территориальной базой власти: в конце концов, в теории оно было лишь инструментом — творением собравшихся на конгресс государств-членов, созданным для управления делами Галактического Союза[1]. На практике, однако, центральное правительство всегда имело собственную политическую повестку и неформальную базу власти в лице бюрократии, военного аппарата и федеральных судов, отстаивавших прерогативы центра, зачастую проводя политику, противоречившую интересам отдельных составных частей Союза. Более того, правовое верховенство Галактического Союза над отдельными государствами-членами и обширные конституционные полномочия по урегулированию споров и обеспечению мира и порядка в галактике давали центральному правительству значительные рычаги влияния даже там, где сталкивались между собой интересы разных государств-членов. Под предлогом нарушения государствами-членами основных гарантий и прав граждан в их собственных юрисдикциях, несоблюдения положений Конституции и Хартии, военных вторжений в юрисдикции других государств-членов, спонсирования терроризма и пиратства федеральный центр мог задействовать устрашающую военную и полицейскую мощь для проведения ревизии, результатом которой для государства-нарушителя могла стать унизительная смена правящего режима или даже, в отдельных крайних случаях, роспуск государства и его раздел.

Вторым мощным инструментом влияния федерального центра была система мандатов. Подавляющее большинство политических образований, составлявших Галактический Союз, на деле не обладали полноценным самоуправлением и суверенитетом — это была прерогатива привилегированного меньшинства полноправных государств-членов (каковых в позднее время насчитывалось от 1 до 1,75 миллионов). Большинство же образований было конституировано и управлялось в соответствии со сложной системой мандатов, в рамках которой Сенат жаловал подмандатным территориям органические статуты, предоставлявшие им самоуправление и относительную автономию во внутренних делах, но при этом обычно сдавал эти территории в опеку полноправным государствам-членам, которые должны были представлять конституционные и международно-правовые интересы подмандатных территорий и проживавших там разумных существ. На практике органические статуты зачастую игнорировались обладателями мандатов, превращавшими такие территории в собственные колонии и выкачивавшими из них ресурсы, а потому обладание мандатами превращалось для государства-члена в легкую возможность повышения собственного статуса на галактической арене и сравнительно быстрого наращивания экономической, политической и военной мощи. Способность центрального правительства лишить непокорное государство выданных ему ранее мандатов или, что еще хуже, перераспределить их между его соседями или соперниками, было мощным стимулом, заставлявшим государств-членов всегда помнить об уникальной и доминирующей роли федерального центра в галактических делах.

Прочие акторы традиционно опасались роста субъектности федерального правительства, всеми силами стремясь ограничить его, превратив в простого исполнителя воли президиума Сената. Тем не менее, истории известны примеры, когда федеральный центр выходил из-под контроля великих держав, начиная проводить собственную политику, что, как правило, приводило к тяжелым последствиям для всей галактики. Наиболее поздним подобным примером является имперское государство, распустившее Сенат в 35:3:5рС и вскоре после этого играючи сокрушившее один из оппозиционных бастионов республиканизма — Альдераанское королевство.

Великие державы являются одними из старейших государств и средоточий власти в галактике. Многие из них ведут свою историю от астрополитий, вышедших на галактическую арену задолго до складывания Галактического Союза. Именно последняя череда кровопролитных войн между тогдашними великими державами — т.н. Объединительные войны — знаменовала собой родовые муки Галактической Республики. Однако, было бы неверно отождествлять великие державы со стержневыми основателями — многие из них с тех пор сошли на нет и даже были забыты, а их ряды неоднократно пополнялись амбициозными новичками.

Все великие державы представлены в Сенате старшими сенаторами, располагающими крупнейшими и самыми дисциплинированными клиентелами и кокусами младших сенаторов, голосуя от их лица по доверенности. Весьма немногие великие державы действуют от лица своих планет — большинство из них скрывается за фасадами целиком подконтрольных секторных и даже региональных правительств, члены которых целиком и полностью являются их креатурами (наиболее ярким примером служит Кореллианское государство, практически сросшееся с правительством Кореллианского сектора). Отдельные правоведы также относят к числу великих держав сильнейшие из неинкорпорированных государственных образований, вроде Хаттского пространства, несмотря на отсутствие прямого институционального политического участия подобных средоточий власти в делах Союза (обычно подменяемого влиянием и участием опосредованным, через различные инструменты мягкой силы). В конце концов, статус великой державы в первую очередь определяется способностью противостоять политическому давлению и агрессии со стороны других великих держав — даже выступающих в коалиции.

Великие державы нередко отождествляются с одним или несколькими древними домами, избравшими некогда их территорию в качестве своих оперативных баз (или происходившими с соответствующих миров). Таковы дома Органа и Антиллес на Альдераане, Тагге на Тепаси, Куаты на Куате, Афрайны на Кориане, Гумбары на Гумбарине. Но подобное сродство не следует понимать в том смысле, что великие державы были лишь креатурами древних домов. Так, среди Валорумов, Ваникусов, Драай, Фениксов и Праджи можно было встретить отпрысков множества миров, причем далеко не всегда они обладали там монополией на власть. Боковая ветвь Валорумов на Эриаду была вовлечена в многовековую вендетту с домом Таркинов, дому Куат приходилось бороться с родственными великими патрицианскими домами, а Органы и Антиллесы поддерживали своеобразную здоровую конкуренцию (не лишенную некоторых периодических эксцессов), позволявшую сохранять реноме Альдераана как устойчивой либеральной демократии. Подобно поддерживавшим их древним домам великие державы отличались значительной вариативностью. Среди них можно было встретить как благосклонных и милосердных проводников единства, демократии, прав и свобод личности, устойчивого развития и высоких стандартов жизни вроде Альдераанского королевства и Шандриланской демократической республики, так и надменные цитадели сословно-классовых привилегий вроде Куата и Корианы, меркантилистские корпоратократии вроде Кореллианского государства и галактических баронов-разбойников вроде Федеративной республики Вуккар или Великой Детапы.

Великие державы как правило находились в центре своеобразных созвездий аккумулированного политического и иного влияния, как зримого, так и невидимого. Помимо очевидного и довольно прямолинейного доминирования в собственных секторах и местных региональных правительствах, они часто оказывали влияние более косвенными, неполитическими средствами, завесившими от характера конкретной великой державы. Так, влияние Куата не в последнюю очередь зиждилось на том факте, что он был домом крупнейших кораблестроительных верфей в галактике и штаб-квартирой одной из ведущих межзвездных корпораций — концерна Куатские двигательные верфи (не случайно наследственные генеральные директоры этой корпорации, происходившие из дома Куатов, нередко совмещали свое кресло с высшей государственной должностью одного из куатских консулов). Кореллианское государство доминировало над многими из ведущих судоходных компаний галактики, сохраняя твердое влияние в регионе Южного Ядра. Конечно, среди правил попадались и исключения. Как Вазракор (Корианская империя), так и Тапанская федерация (а до того Великая Империя Тапани) демонстративно сторонились возни и интриг сенатской политики, часто одалживая голоса своих старших сенаторов и их клиентелу соседним дружественным секторам или политическим партиям. Тапанские лорды пределов и их собратья по могуществу — корианские номархи — видели себя в роле благородных и неподкупных олимпийцев, стоявших выше повседневных галактических дел. Несмотря на свои богатство, положение и ресурсы, такие силы обычно воздерживались от прямого использования своих преимуществ для завоевания рынков и иных сфер влияния, предпочитая играть в нейтралитет и сохраняя относительную закрытость.

Великие державы крайне редко доводят свои противоречия до стадии открытых вооруженных конфликтов. Войны в цивилизованной части галактики (Ядро, Колонии и Внутренняя Крайна) давно стали картинками далекого прошлого, будучи запрещенными как галактическим правом, так и обычаями и прецедентами, а политика Галактического Союза тысячелетиями была направлена прежде всего на поддержание баланса между интересами великих держав и недопущение возвышения какой-либо одной из них или коалиции из нескольких таких акторов. В то же время в глуши великие державы редко сдерживают себя, ведя кровопролитные и разрушительные колониальные войны, зачастую с нулевыми результатами. Ярким примером может служить 12-летняя дарконо-кореллианская война, ведшаяся преимущественно на просторах Средней и Внешней Крайны и завершившаяся потерей квадриллионов кредитов и разрушением трех десятков обитаемых планет ради заключения торгового соглашения, зафиксировавшего раздел исключительных экономических зон в секторе Нанцар в Регионе Экспансии (при этом сами обитатели метрополий Даркона и Кореллии едва ли вообще испытали в период войны какие-то тяготы[2]).

Второй контур галактических игроков составляют региональные державы, формирующие полярность в пределах одного или нескольких соседних регионов галактики и выступающие в качестве центра силы и главного источника притяжения (или отталкивания) для окружающих локальных и малых астрополитий. Иными словами, региональные державы способны доминировать в пределах своего регионального комплекса безопасности, однако они не обладают ресурсами и возможностями для устойчивой проекции силы в галактическом масштабе и, тем более, для претензий на глобальное лидерство. Ключевое отличие региональной державы от великой державы заключается в масштабе и горизонте амбиций, нося количественный, а не качественный характер:

  • Великая держава обладает возможностями трансрегиональной или даже галактической проекции силы и участвует в определении правил игры для всей системы (то есть имеет постоянное место за высшим столом на Корусканте).
  • Региональная держава способна навязывать свою волю внутри своего региона (или, в случае самых сильных из них — в двух-трех соседних), но за его пределами ее влияние быстро падает до уровня обычного среднего актора и становится преимущественно косвенным (экономика, культура, дипломатия мягкой силы, культурная гегемония). Региональные державы вынуждены вступать в коалиции, лидерами которых выступают те или иные великие державы, чтобы участвовать в определении правил игры на галактическом уровне.

Многие нынешние региональные державы в прошлом сами были великими державами, утратившими этот статус в результате неудачных конфликтов, внутренних кризисов, ошибочных решений или просто несчастливого стечения обстоятельств. Среди них можно назвать Атризианское содружество, Республику Кайкелиус, Лазурный империум, Благочестивый Корулаг и Эсселианскую империю. Другие, напротив, поднялись до регионального уровня, но дальнейший рост их могущества был блокирован великими державами, не желавшими появления новых членов клуба (таковы Сенекское герцогство, Нуанское господство и Ктилакская конфедерация). Третьи добровольно избрали политику блестящей изоляции во имя сохранения культурной гомогенности (как Хейпанский консорциум). Четвертые и вовсе занимают пограничное положение, и ученые до сих пор спорят, к какой категории их отнести (Пространство хаттов, Боѳанское пространство).

Астрографически региональные державы преимущественно сосредоточены в регионах Колоний и Средней Крайны, хотя отдельные исключения (вроде Социальной республики Эриаду или баронства Д’Аста) располагаются в негостеприимной Внешней Крайне, служа маяками цивилизации. Региональные державы зачастую управляются конгломератами из нескольких (обычно около десятка) великих домов, ведущих свое происхождение от боковых ветвей древних домов. Таковы Хе’айпы в Хейпанском скоплении, Вандроны и Элегины в Сенексе, Вольфарены в Хоратлоре, Д’Аста в одноименном секторе, Пауэллайны и Эйвонстейлы в Сингеториксе или знаменитые Три Дома (Каан, Локвент и Рен’данн) в Нуане.

Внутренняя организация региональных держав зачастую носит рыхлый, конфедеративный или корпоративно-олигархический характер, что является как следствием их происхождения (конгломерат домов), так и компенсацией отсутствия ресурсов для создания мощной централизованной межсекторной бюрократии по образцу великих держав. Типичными формами правления являются советы директоров, правящие синклиты, федерации планет или формально демократические республики с исключительно высоким имущественным цензом, гарантирующим власть узкой группе корпоративных кланов. Военная мощь региональных держав, хотя и внушительная в локальном масштабе, редко способна на длительную проекцию силы за пределы своего региона и зачастую базируется на ограниченном числе ключевых активов.

В отличие от великих держав для региональных держав не является чем-то исключительным доведение противоречий до открытого вооруженного столкновения между метрополиями, хотя такие конфликты они также склонны переносить на территорию своих колониальных владений и подмандатных территорий. Региональные державы также являются последними полностью суверенными астрополитиями в классификации политических акторов (некоторые ученые даже выделяют данный признак в качестве определяющего). Локальные державы и малые государства, как правило, уже являются клиентами тех или иных великих или региональных держав. Стратегическое положение региональных держав зачастую определяется их ролью в качестве буферов и полей соперничества для великих держав. Так, сектор Дарпа (ядро бывшей Эсселианской империи) исторически служил сферой интересов одновременно Шандрилы и Альсакана, которые, не желая вступать в прямой конфликт друг с другом, предпочитали вести борьбу за контракты, ресурсы и лояльность эсселианской олигархии через сети дочерних корпораций и подконтрольные банки. Социальная республика Эриаду длительное время была вынуждена лавировать между Кореллианским государством (заинтересованным в ее сырьевой базе) и скрытым финансированием со стороны демократических фракций Сената, видевших в Эриаду социальную лабораторию и барьер на пути анархии и беззакония. В то же время Хейпанское скопление и сектора Сенекс и Ювекс, управляемые некогда мигрировавшими туда из Ядра древними домами, жестко проводили политику изоляционизма.

В Сенате региональные державы традиционно представлены старшими сенаторами, однако находившиеся в их распоряжении блоки голосов младших сенаторов и делегатов на порядок меньше, чем у великих держав, а места в президиуме Сената они могут получить только в периоды серьезных расколов среди больших игроков.

Локальные державы — это, как правило, политии секторного уровня, то есть астрополитические образования, объединяющие в среднем около полусотни полноправных миров-членов и от нескольких тысяч до десятков тысяч колоний, доминионов, протекторатов, ассоциированных территорий и анклавов. Классическими примерами являются Чоммельское содружество, Миравин-Томаргская конфедерация, княжество Воль-Сенн и Гайнерианский доминат. Если региональные державы формируют полярность в регионе, то локальные — определяют расстановку сил внутри сектора, выступая в роли главных проводников воли великих или региональных держав на местах, либо, в редких случаях, сохраняя автономию благодаря уникальным активам или удаленности.

В отличие от региональных держав, чья гегемония охватывает несколько смежных секторов и способна создавать собственный региональный порядок, локальная держава редко выходит за пределы одного сектора (иногда полутора-двух, если сектор астрографически фрагментирован). Ее сила достаточна, чтобы доминировать над остальными мирами своего сектора и диктовать им условия, но абсолютно недостаточна для самостоятельной игры на более высоких уровнях галактической иерархии. Взаимоотношения между составляющими локальную державу планетарными политиями столь же сложны и разнообразны, сколь и многочисленны. В некоторых случаях, как, например, в секторе Чоммель, доминирующая планетарная полития (Королевство Набу) служит сильным секторным центром, без особого труда диктующим свою волю остальным акторам через различные инструменты мягкой силы. В других случаях, как, например, в секторе Слуис, власть принадлежит олигархическому совету представителей нескольких старейших миров-основателей (также являющихся наследственными пайщиками концерна Слуис-Ванский конгрегат). Нередки также примеры рыхлых конфедераций с почти полной автономией планетарных политий и постоянной угрозой распада (как, например, сектора-конфедерации Миравин и Томарг), а также секторных корпоративных синдикатов, где власть находится в руках советов директоров крупнейших добывающих и перерабатывающих консорциумов (как в случае с сектором Джан-Ховарис).

Зачастую политический режим локальной державы напрямую зависит от того, кто именно из великих или региональных держав является ее патроном или куратором. Кореллианские сектора обычно наследуют кореллианскую корпоративно-олигархическую модель, шандриланские — либерально-парламентскую, куатские — жестко иерархические и технократические структуры. Суверенитет локальных держав носит ярко выраженный условный характер. Формально они все еще являются полноправными членами Галактического Союза, представленными в Сенате старшими сенаторами. Фактически же большинство из них являются аренами постоянного прямого или опосредованного соперничества великих и региональных держав, а местный суверенитет ограничивался не только местными статутами и хартиями, но и обычным правом и джентльменскими соглашениями между великими и региональными державами, имеющими свои интересы в данном секторе.

Позиция старшего сенатора от локальной державы традиционно считается наименее стабильной в данной категории должностей. В отличие от старших сенаторов, представляющих великие и региональные державы, диктующих свою волю младшим сенаторам, делегатам и прочим клиентам, сенаторы от локальных держав часто сталкиваются с оппозицией даже внутри собственного небольшого блока голосов (представленного младшими сенаторами от всех полноправных миров сектора). Все известные случаи отрешения старших сенаторов до истечения срока их полномочий в поструусанскую эпоху были связаны с утратой сенаторами от локальных держав доверия внутри своего блока и голосованием в кокусе за досрочное прекращение их обязанностей. Тем не менее, голоса даже столь слабых старших сенаторов могут быть важны в ситуациях кризисов, когда великие державы не могут договориться между собой и вынуждены искать поддержки за пределами собственной клиентелы. В такие периоды цена голоса даже самого заштатного секторного сенатора может взлететь до астрономических высот.

Нередко один и тот же сектор может быть поделен на сферы влияния сразу нескольких внешних игроков. Классическим примером служит сектор Трайдин, являвшийся предметом взаимопонимания, достигнутого по вопросам местных тарифов между Кореллией и Детапой (при том, что обе великие державы вообще находились в разных регионах). В некоторых случаях локальная держава могла быть клиентом какой-либо одной великой или региональной державы: так, сектор Чоммель в первые тысячелетия своего существования был колонией Гризмальтского королевства, впоследствии повысив свой статус до доминиона, а затем и суверенной астрополитии (хотя гризмальтское влияние там сохранялось даже в поструусанский период). Однако в целом такие примеры встречались значительно реже, чем сектора, разделенные на сферы влияния нескольких более сильных акторов.

Поскольку прямые войны между великими державами в цивилизованных регионах галактики давно стали табу, локальные державы превратились в идеальное поле для прокси-конфликтов. Великие державы охотно вооружают, кредитуют и инструктируют свои фракции внутри сектора, чтобы те вели войну друг с другом. Длившаяся веками сепанская гражданская война между Димоком и Рипоблусом в Регионе Экспансии на деле была вялотекущим прокси-конфликтом между Кореллией и Куатом, где обе стороны пытались таким способом навязать более благоприятные для себя поправки к договору о дружбе, сотрудничестве и звездной торговле.

Хотя в отдельных случаях локальные державы могут обладать довольно значительной военной мощью, почти всегда ключевые элементы (крупные боевые корабли, гиперпространственные двигатели и т.д.) поставляются им извне, производятся по лицензии или находятся под скрытым контролем великих держав-патронов. Таким образом, локальные державы — это последний уровень, на котором ещё сохраняется хотя бы видимость самостоятельной астрополитической субъектности. Ниже идут уже откровенно клиентские малые государства, несамоуправляемые территории и анклавы под прямым мандатом.

Малые государства представляют собой базовую, атомарную единицу галактической политической системы — отдельную обитаемую планету или звездную систему, объединенную под единой суверенной властью и признанную полноправным членом Галактического Союза (ключевым, но не единственным фактором для получения полного представительства является численность населения и его культурный уровень). В отличие от локальных держав, интегрирующих десятки миров, малое государство — это, по сути, государство-планета, чей суверенитет простирается ровно настолько, насколько позволяет ее гравитационное поле и патрули ближней орбиты.

Правовой статус малых государств парадоксален. Согласно Конституции и Хартии, каждый суверенный мир имеет неотъемлемое право на представительство в Сенате через своего младшего сенатора, самоуправление в рамках республиканских законов, защиту от внешней агрессии, участие в экономической и культурной жизни Галактического Союза и т.д. На практике же абсолютное большинство малых государств являются де-факто клиентами или административными единицами в составе локальных или региональных держав. Их младшие сенаторы редко обладают реальной политической волей, будучи включенными в клиентелы старших сенаторов более мощных образований и голосуя по их указанию. Суверенитет таких миров ограничивается не только внешним патронажем, но и секторными уложениями — сводами законов, принимаемых правительствами локальной державы и регулирующими практически все стороны жизни: от тарифов на гиперпространственный транзит до стандартов образования и экологических норм.

Типология малых государств отражает их происхождение и текущую роль в иерархии. Среди них выделяются миры-основатели (планеты, исторически являвшиеся ядром локальной державы и сохранившие наибольшую степень автономии и влияние, чьи элиты часто составляют большинство в секторных органах власти[3]), присоединенные миры (политии, вошедшие в состав локальных или региональных держав не вполне добровольно, в результате вторичной колонизации, династических союзов или силового поглощения, сохранивших при этом статус миров-членов Галактического Союза, но управляемых через компрадорскую элиту, лояльную местному гегемону) и миры-анклавы (достаточно редкие полностью суверенные миры, обладающие таким статусом в силу древних привилегий, культурно-экономической значимости или договоров между великими державами, не сумевшими договориться о том, кому из них должен принадлежать данный мир).

Экономическая модель малых государств, за редкими исключениями, является дотационной и монокультурной. Среди них практически не встречаются экуменополи, зато именно они составляют значительную часть агромиров, миров-фабрик и курортных миров (в то же время, не встречаются среди малых государств горнорудные миры, быстро истощающие свои недра ради добычи и последующей продажи различного сырья). Такая узкая специализация делает малое государство крайне уязвимым к рыночным колебаниям и политическому шантажу. Контроль над орбитальной инфраструктурой — грузовыми терминалами, таможенными пунктами, коммуникационными ретрансляторами — почти всегда находится в руках патрона или его корпораций.

Наиболее иллюзорный характер представляет военный аспект суверенитета малых государств: законы и обычаи позволяют им содержать планетарные силы самообороны, однако их численность и состав как правило жестко регулируются уже на секторном уровне. Реально безопасность большинства малых государств обеспечивается либо силами местной локальной державы, либо, в случае миров-анклавов, наемными формированиями, чья лояльность измеряется исключительно суммой контракта. Знаменитый парадокс гласит: суверенитет мира обратно пропорционален количеству чужих кораблей на его орбите.

Многие ученые полагают, что малые государства обладают лишь иллюзией суверенитета, поддерживаемой лишь для удобства управления и легитимации власти более высоких эшелонов галактических игроков. Их существование — постоянный акт балансирования между формальными правами и реальной зависимостью, где истинная независимость является не нормой, а исключительной аномалией, возможной лишь благодаря капризу астрополитической конъюнктуры или обладанию поистине уникальным активом. Это последний уровень, на котором еще можно говорить о какой-либо политической субъектности, прежде чем начинается сфера прямого администрирования, мандатов и колониального управления.

Примечания

[1] Отсылка к преамбуле Галактической Конституции и Хартии, принятых от лица собравшихся на конгресс делегатов суверенных миров.

[2] Показательным является анекдот, рассказываемый о группе дарконских туристов, прибывших в разгар войны на Кореллию и удивленно спросивших сопровождавшего их кореллианского гида при виде транслировавшийся по головещанию пропаганды облигаций военного займа: А что, наши миры воюют?

[3] Так, планетарная аристократия Набу не только традиционно доминировала в органах власти, формируемых секторной ассамблеей Чоммеля, но и зачастую занимала высокие выборные должности на мирах-членах Республики, входивших в состав Чоммельского содружества.


Как ни странно, термин баланс сил вполне известен Расширенной вселенной, встречаясь как минимум дважды: в названии одной из военных кампаний в секторе Айрам в игре Star Wars: X-Wing vs. TIE Fighter, а также в названии диегетической публикации Исследование галактического баланса сил: величайшие вызовы Новому Порядку (Study of the Galactic Balance of Power: The New Order's Greatest Challenges), упоминаемой в справочнике Galaxy Guide 9: Fragments from the Rim. Ярким примером нарушения баланса сил является сюжет романа Выбор принцессы Леи (The Courtship of Princess Leia), где вступление хейпанцев в галактическую гражданскую войну должно было нарушить сложившийся баланс сил и помочь т.н. новой республике разгромить имперских диктаторов.

Тем не менее, поскольку самого толкования термин баланс сил в рамках официальных материалов не получил, мы взяли на себя смелость дать ему трактовку, опираясь на земные концепции баланса сил, Европейского концерта, равновесия сил и теории политического реализма, а также на отдельные исследования Публия и его последователей в данной области.